Гром над архипелагом

Глава 6. Прон

Дружескую пирушку по поводу дня рождения первого лейтенанта «Фершампенуаза» Ивана Никифоровича Поддубного в клубе восьмого флотского экипажа Юган пропустил. Как раз в этот момент он со своей командой плотников был по уши занят изготовлением нового княвдигеда, и даже не знал, что старшие товарищи собрались на празднество. Такое пренебрежение со стороны самого младшего среди них лейтенанта, да еще и назначенного на ответственную работу, вызвало в господ офицеров справедливый гнев.

После четвертой бутылки кто-то вспомнил, что ему рассказывали товарищи из Свеаборга, как этот самый Шанцдорф, будучи мичманом, отслужившим на флоте всего одну кампанию, получил под командование тендер, обойдя многих заслуженных лейтенантов. Вердикт был однозначным – выскочка немец заслуживает того, чтобы его проучили! Но как проучить офицера, явно находящегося в фаворе у капитана? Предлагали многое, вспоминая даже свое курсантское прошлое, но все это было или слишком мелко, или опасно для самих «учителей».

Отвечающий в экипаже за работу с пополнением лейтенант Головнин предложил назначить к Югану вестовым недавно забритого во флот крестьянина, ровным счетом ничего не понимающего в морских делах.

– Господа! У меня в новом наборе есть выдающаяся личность! Идеальный вестовой для нашего немчика. Крестьянин Рязанской губернии Прон Оглоблин. Призван месяц назад, но уже завоевал в кубрике авторитет, почти насмерть забив троих матросов первой статьи.

Буйный! Старшинства для него не существует. Батоги за грубость и несоблюдение субординации получает каждую неделю, и все нипочем! Как следствие – вечно на всех озлоблен, особенно на господ офицеров. Притом пьяница. Неизвестно где берет водку, но пьян часто уже с утра. Представьте эдакого вестового у нашего педантичного господина лейтенанта!

– Хорошая идея! – дружно поддержал лейтенанта хор голосов.

– Решено! Это и вправду будет презабавно! Завтра же нынешний его вестовой будет переведен в другой экипаж, а наш невоспитанный товарищ получит прекрасный урок.

Однако прошла неделя, вторая, а Юган с просьбой о смене вестового не обращался. Изредка появляющийся в казарме Прон тоже, по своему обыкновению, только сердито зыркал на товарищей, да молчал.