Золотой стандарт копейки

За прохожими отсюда наблюдать не менее интересно, да, к тому же, никто не помешает делать пометки и зарисовки в моём походном блокноте.

Заказываю чашечку кофе и осматриваю зал. Публика в кафе чистая, зажиточная, ведь заведение не из дешёвых. В этот утренний час зал почти пуст. Вот два молодых гвардейских подпоручика Семёновкого полка. Похоже, что прогуляли всю ночь, и зашли освежиться перед утренним построением. Один из них, совсем молодой безусый мальчик, явно убит горем. Похоже, ему вчера отказала дама сердца.

Второй, обладатель пышных, ещё вчера элегантно завитых, а сегодня свисающих мочалой, усов, с трудом держится на стуле. Этот, вероятно, пробовал залить горе товарища вином, но явно переоценил свои силы.

В дальнем углу сидит пожилая дама и с неодобрением бросает на семёновцев строгие взгляды. Надменное выражение на тяжёлом квадратном лице, и характерный наклон головы выдают англичанку. Судя по платью – гувернантка в одном из очень богатых домов. А больше в этот ранний час посетителей в кафе и нет.

Достаю блокнот и возвращаюсь к наблюдению за улицей. Тем более мне, наконец, приносят поистине прекрасный ароматный кофе. Похоже, на «Терпсихоре» успели побывать не только люди Никитина. Ну нельзя сварить такой напиток из старых, потерявших за долгую зиму всякий аромат зёрен! Тут же явно свежайшая, только что со знанием дела обжаренная южноамериканская арабика. А единственный, пока, транспорт из южной Америки в этом году какой? Правильно, пришедшая вчера и ещё не разгруженная «Терпсихора» с грузом рома, какао, кофе и сахара из Гаваны.

Смотрю в окно на выплывающих из туманной мороси прохожих и пытаюсь угадать их мысли. Вот няня ведёт двух барчуков: мальчишек лет примерно пяти и восьми. Барчуки так и рвутся к витрине никитинской лавки, и няне приходится постараться, чтобы справиться с разбойниками.

Неожиданно на помощь женщине приходит мгновенно просчитавший ситуацию Захар. Незаметно подмигнув няне, нищий начинает представление. Растопырив свои грязные ручищи и искусно имитируя потерявшего всякое соображение пьяницу, он устремляется к детям, выкрикивая, что сейчас-то наконец выдерет их вожжами как сидоровых коз.

Перепуганные мальчишки опрометью бросаются вдоль улицы, а Захар с хитрющей улыбкой отвешивает няне элегантный поклон.

Молодая задорная улыбка освещает усталое лицо няни, и становится понятно, что ей ещё нет и пятидесяти, хотя буквально пару минут назад она выглядела совсем старушкой.