Немец

Но на левом фланге и в центре кто-то отчаянно пытался защищаться. В угаре боя трудно было понять, куда стрелять, куда бежать, чего опасаться. В пятидесяти шагах от Ральфа мелькнула пилотка, и он тут же послал туда пулю. С фронта наседали свои, пушки замолчали. В окопах шла возня, слышались крики и одиночные выстрелы. Через пять минут все было кончено. Троих пленных русских отвели в конец обоза, раненых добили. У яблоневого сада навсегда остались в сырой земле тринадцать немцев. За удирающими в сторону деревни была послана погоня.

Отстреливаясь, русские ранили офицера и ушли в лес. Продолжать преследование никто не решился.

Убитых русских солдат так и оставили лежать в окопах. Оружие не собирали. Ральф только подобрал пистолет «ТТ» и с интересом осмотрел пулемет «максим», у которого, как живой, лежал, раскинув руки, красивый темноволосый парень в зеленой стеганой куртке – телогрейке по-русски.

О средиземноморском курорте больше не думалось. Ральфа подташнивало. Ныли колени, из щеки почему-то текла кровь.

Колонна выстроилась и двинулась в сторону деревни. Перед ней, на небольшом отдалении, шли цепью автоматчики.

В деревню вступили, обогнув маленький пруд. Через два часа подошли два взвода СС. Проверяли каждый дом, прочесывали огороды, сады. Артиллеристы молча курили, наблюдая за действиями «тыловиков». Местные жители вели себя тихо, дети прятались под лавками и на печках. Мужчин призывного возраста и оружия не обнаружили. К вечеру все устроились на ночлег, предварительно выставив дозоры и организовав патрулирование деревни и периметра.

Солдаты одного из дивизионов надрались до свинячьего состояния. Бродили по деревне, стреляли из ружей по печным трубам. Разбуженное командование не без труда урезонило дебоширов. Одного посадили под домашний арест, пригрозив в случае рецидива отдать под трибунал или даже расстрелять на месте.

Ральф, так мечтавший о шнапсе и теплой печи, заснул на покрытой периной доске, приставленной к печи, так и не притронувшись к стратегическому запасу солдата вермахта.

Еще пятеро из его дивизиона спали тут же, кто на чем. Хозяева дома – женщина средних лет, дряхлый, прокуренный старик и четверо детей – были без особых церемоний изгнаны в сарай.

Весь следующий день командование наводило в деревне порядок, выбирало старосту, разъясняло людям новые правила.

Местные жители жаловались, что из-за повреждения печных труб засорились дымоходы и печи топить нельзя. Некоторые требовали разобраться и наказать виновных.