Элуры (Клинок Наулавы)

– Дорогой малюк, если я не ошибаюсь, вы куда путь держите? Может, нам по пути. Я иду на север к Змеиным горам.

– Мерзкое место. Мне хоть особо и некуда идти, но туда я точно не пойду.

– Да, место там неспокойное. А что ты вина не пробуешь? Если понравится, я еще налью.

Малюк опрокинул содержимое кружки.

– Как вино? Отменное? Я сам его делал. Налить еще?

– Нет, спасибо. – Вкус ему немного не понравился. «Наверное, оно прокисло, – подумал Ибин, – и почему-то немного отдает моим отваром».

– Старик, а ты чего туда идешь?

– Меня зовут Алакин.

А вас как, малюк?

– Меня Ибин. Так чего ты туда идешь, Алакин?

– Понимаешь, там живет мой давний приятель, а когда я узнал, что там творится неладное, решил его проведать.

– Чего там такое творится? Я слыхал разное, но ничего конкретного.

– Смута поднимается, мой маленький друг. Говорят, там видали ярко-алых драконов. Небо над пиком Кроула стало темно-синим, а сам пик густо окутан туманом. Некогда в недрах этого пика жил темный маг, хотел огнем и мечом пройтись по Даиру в поисках чего-то очень важного.

Но его остановили, увели по ложному следу далеко за пределы нашего мира и за ним захлопнули дверь. Правда, и сами остались там заперты. Вот я и подумал: «Неужто это он нашел-таки лазейку и вернулся в свой дом»?

– А кто его увел? И как звали того магика? Чего с ними там произошло, когда тот понял, что попал в ловушку?

Старик усмехнулся:

– Во-первых, это старая сказка, во-вторых, как звали его, не знаю, а в-третьих, что с ним приключилось, и сам хотел бы знать.

– Так ты на разведку все-таки идешь? – спросил Ибин и раззевался так, что вот-вот рот разорвет.

– Да нет, просто стараюсь выполнить обещание, данное старому другу.

– А где вы эту сказку слышали? Я такую ни разу не слышал.

– Много путешествую, много что слышал, а где и от кого про это услышал, уже и не вспомню, – Алакин говорил, глядя в костер, и ковырялся палкой. Мысли его блуждали далеко отсюда. Когда он договорил последнее слово, то услышал сопение с негромким похрюкиванием вперемежку.

Поднял взгляд и увидел, что малюк так сидя и уснул, опустив голову и подергивая ею в такт похрюкиванию. Подошел к Ибину, попытался его положить, а тот в ответ стал трепыхаться, отбрыкиваться и бубнить. Алакин уложил сопротивляющегося малюка, тот тут же свернулся калачиком и тихо, ровно засопел. Старик тоже устроился на ночлег.

Ибин проснулся, когда уже высоко стояло солнце. Жутко болела голова, он обхватил ее руками.