Авария, дочь мента (сборник)

 – Я сам скажу все, что найду нужным. Мы предлагаем ввести в старших классах полноправное самоуправление учебным процессом.

– Какое самоуправление? – вскочила вдруг классная. – Вы безжалостные! Безжалостные! Как вы можете управлять?

– Это эмоции, – поморщился Кирилл. – Некоторые учителя начали преподавать еще в период культа личности, благополучно работали во времена Хрущева и Брежнева. Вы считаете, эти люди способны проводить перестройку в школе?

– Рабочие директоров выбирают, – крикнул Киселев, – а мы нормальных учителей выбрать не можем?

Родители зашумели.

– Может, и родителей будете выбирать? – ехидно спросил отец Киселева.

– А неплохо бы, – буркнул тот.

Николаев оглянулся на мрачного Киселева-старшего и почувствовал некоторое облегчение – он был не одинок в родительском лагере.

– Выбирать! Додумались! – возмущенно гудели родители.

– Доучитесь сначала!

– Воспитателей в детском саду тоже выбирать будут?

– Общее собрание младшей группы!

– А почему кто-то, – повысил голос Кирилл, – вы или они, – он указал на учителей, – должен решать за нас: как нам жить, что нам делать, о чем нам думать?

– Да потому что мы прожили больше! – крикнул Киселев-старший.

 – И видели больше, и опыт, слава богу, какой-то имеем…

– Видите ли, – раздельно сказал Кирилл, поднимая пальцы щепотью. – Дело в том…

– Извини, прерву, – встал сосед Николаева. – Я должен сказать, что я с этим демагогом дома не справляюсь, – кивнул он на сына. – У меня восемь операций в день, я газету прочитать не успеваю – строчки прыгают… Извините.

 – Он виновато развел руками и сел.

– Я могу продолжать? – спросил Кирилл. – Спасибо… Так вот, дело в том, что ваш опыт относится к другому историческому периоду. Если бы мы жили двадцать лет назад, мы бы, безусловно, воспользовались вашими советами.

Родительская половина класса взорвалась, заговорили все разом. Николаев растерянно смотрел на дочь, на ее одноклассников, на иронически улыбающегося директора, на бушующих родителей.

Они шли домой вдвоем с Валеркой по тихой вечерней улице.

От земли тянуло холодом, бурно начавшаяся весна вдруг замедлила ход, деревья до сих пор стояли без листвы. Колесо времен года будто бы замерло в критической точке, решая, куда дальше – к лету или назад, к снегам.

Дочь невозмутимо шагала рядом, сунув руки в карманы куртки. Николаев понимал, что надо как-то реагировать на услышанное сегодня в классе, ругаться, воспитывать, но боялся порвать ниточку, связавшую его с дочерью.