Метаморфоза. Апостолы бытия

Паладины всегда работают в одиночку, но, на этот раз, мне не обойтись без твоей помощи.

Вот так. Ни много, ни мало – спасать мир. Лопес застыл в нерешительности. В голову лезла неуместная прагматичная чепуха: что делать с работой, на кого оставить дом?

«Да что это я?! Совсем сдурел? На кону такое…».

Мысли разбегались, как те тараканы.

Парагваец бросил робкий взгляд за окно, будто прощался с родным городом навсегда. Самобытная провинциальная жизнь Асунсьона текла, как обычно. Беззаботный, словно ребенок, полис и не подозревал, какие фундаментальные вопросы решались в эти минуты под его сенью.

Толстая прозрачная капля, набухая и увеличиваясь на запотевшем носике латунного кухонного крана, порвала, наконец, свою пуповину, и с чуть слышимым звуком разбилась о металлическое дно раковины. В то же мгновение человек принял решение:

– Я готов. Что я должен делать?

– Об этом завтра, – в голосе Кобо послышалось явное облегчение, – на сегодня тебе достаточно впечатлений.

10

Иногда, очень редко, мне снятся сны, которыми могу управлять.

В этих запредельных волшебных мирах я всемогущ, чувствую себя богом, моя власть неограниченна. Этой ночью именно тот случай.

Я иду по бескрайней степной равнине. В низком бледно-охряном небе многочисленные багровые, хаотично разбросанные рваные клочья облаков. Протягиваю руку и выстраиваю их в ровные длинные параллельные ряды от горизонта до горизонта. Под ногами бесконечный серый ковыль с вкраплениями мелких соцветий светло-фисташкового цвета.

Неуловимое движение век, и трава вмиг становится нежно розовой. Вдали, у самого края земли тревожно чернеет небольшой скалистый массив. Поднимаюсь в воздух и мгновенно, будто пуля, перемещаюсь к нему. Мрачные, изломанные, холодные груды базальта разверзаются хищным зевом, образуя нечто, вроде небольшого грота. Внутри этого прохода темнота, угрожающая, злая, зовущая…

Ни капли страха, только любопытство

Делаю шаг вперед, но меня опережают. Изнутри появляется нечто, напоминающее человека.

Голем. Каменный гуманоид антрацитового цвета. Все тело и члены в колючих кристаллических изломах. Только слепое лицо совершенно гладкое, лишенное каких-либо органов, ориентиров, ровная зеркальная поверхность.

От пришельца исходит тупая, физически ощутимая угроза, незамутненная мыслью жажда убийства. Он делает шаг вперед и без замаха наносит удар. Я перехватываю черную конечность и легко крушу ее, словно сахарную.