Метаморфоза. Апостолы бытия

Сильнейший разряд выгибает тело в тонической судороге, и я падаю в небытие.

Мрак. Глубокая мягкая бархатная чернота. Она не пугает, ластится, как котенок, обволакивает, пытается слиться со мной, поглотить, превратить в частицу себя, ласкает, манит, сулит мудрый покой вечного небытия.

Ну уж нет! Так не пойдет.

Пытаюсь отстраниться, прогнать. Получается! Густая мгла нехотя отступает, бледнеет, начинает мерцать и… наливается тревожным насыщенным кобальтом.

Какая-то чудовищная чуждая сила рывком вышвыривает меня из этого пугающего мира.

Все тело поет. Сознание купается в искристом облаке блаженства. Сомневаюсь, было ли мне когда-то так хорошо.

И тут… все проходит.

Шлепки по щекам.

– Серега! Ты в порядке?

Нет! Не хочется обратно, в тусклую реальность.

– Сергей Викторович!

– Дышит, пульс в норме.

– Может он в коме?

С трудом размыкаю веки. Где это я? Ага. В приемном отделении, на кушетке. Кругом белые халаты.

Вокруг нависают коллеги, даже главный прибежал. Лица встревоженные, удивленные.

– Слава Богу, очнулся! – это Шульц. В его голосе явное облегчение. Заметно, что друг откровенно рад такому исходу. – Ну и везунчик ты, Серый! Не понимаю, как выжил? Через тебя столько ампер прошло, что роту поджарило бы. А ты – целехонек. Считай – второй раз родился.

– Ладно, кончай болтать! – это голос главного врача. – Берите каталку и в палату его, под капельницу.

Назначения я уже расписал.

– А как же дежурство, Петр Михалыч? – не узнаю свой голос, сиплый и жалкий, как у старика.

– Какое, к бесам, дежурство?! – тот метнул на меня досадливый взгляд поверх запотевших очков. Лицо начальника пошло пятнами. Представляю, каково ему сейчас. Проверка на носу, а тут еще ЧП с непутевым сотрудником. – Посмотри на себя, сверхпроводник. Я уже Боровского вызвал. Отработает за тебя.

13

Это был хороший вечер, невесомый, спокойный, пьяняще-расслабляющий.

Уходящие часы этого дня новые знакомые провели в легкой дружеской беседе ни о чем. Диалог тек легко, непрерывно, будто горный ручеек, без напряжения, неловких сковывающих пауз.

Пару раз неугомонный Фаусто, терзаемый любопытством, пытался вновь вернуться к взволновавшим его вопросам, но смуглокожий гость так умело уходил от темы, что тактичный парагваец оставил свои попытки до лучших времен.