Пентакль. Пять повестей

Кстати, а как, по твоему, должна называться твоя родина?

– Россия, разумеется.

Мужчина с интересом уставился на собеседницу:

– Россия. Когда это было… Дела давно минувших дней…

– Да, но вы не все перечислили.

– Конечно. То, что потрясло мою собеседницу больше всего, я оставил на десерт: девятое – твоя моча, которая вдруг стала синей (и кровь, соответственно); ну и, наконец, десятое – червь-скорт, вызвавший у тебя такое омерзение.

Он склонил голову набок:

– И вот что удивительно, большинство из перечисленных «неправильных» фактов не возникли вчера (во время твоего обморока), а, судя по неопровержимым свидетельствам, существовали гораздо раньше, некоторые – задолго до твоего рождения.

– Да уж…

– Ну а теперь, – Олег Анатольевич прищурил глаза, пряча улыбку в бороду, – давай думать.

– Я уже пыталась. Бесполезно.

– Попытаемся вместе. Суди сама. Если верить твоим ощущениям, такое огромное количество «странных» явлений (а ведь их, наверняка, значительно больше десяти, просто с остальными ты еще не успела столкнуться) говорит об одном: мир, в котором ты жила и реальность, окружающая тебя сейчас – не идентичны.

– Вы хотите сказать, что я попала в другой…

– Ни в коем разе, – перебил доктор. – Конечно, первое впечатление говорит именно об этом, но давай пойдем по наиболее простому пути рассуждения: если единственному человеку (тебе) кажется, что все вокруг не так, ненормально, какой вывод логичнее, правдоподобнее: изменилось все окружение (что практически невозможно), или изменился один человек?

– То есть…

– Да, да, девочка моя.

Неужели ты думаешь, что по чьему-то велению, ради одной тебя вселенная встала с ног на голову? Только ты видишь это и больше никто. Так не бывает. Может быть дело в тебе, твоем восприятии? Это единственное трезвое обоснование проблемы.

– То есть я – сумасшедшая?

Доктор слегка крякнул:

– Зачем же так категорично? Возможно стресс (смерть, похороны, может, что-то иное) вызвал некий дисбаланс системы восприятия этого организма, – психиатр кивнул на собеседницу, – стимулировал ложные воспоминания.

Отсюда и все «необъяснимые» неприятности, преследующие несчастную девочку. Доверься мне, это излечимо. Повторяю, я не неволю. Ты можешь идти. Но давай договоримся: завтра, – мужчина что-то черканул в ежедневнике, – в 11.00 ты навестишь меня, и мы займемся мягкой безболезненной терапией. Никаких медикаментов, только слова. В данном случае этого достаточно.

– Хорошо. До свидания.