Пентакль. Пять повестей

Унылый одноэтажный город бревенчатых лачуг с окошками, затянутыми слюдой (правда, изредка попадаются крашеные терема местной знати), узкие улицы, по раскисшим дорогам которых медленно ползут скрипучие повозки, запряженные какими-то приземистыми мохнатыми животными, напоминающими земных овцебыков.

Она зябко съежилась, обхватив тощее тело руками. Холодно. Градусов десять, не больше.

Кругом, куда ни глянь – грязь. От тяжелого туманного смога першит горло, кружится голова.

Население ненормально апатично, словно живет во сне.

Хмурые, сутулые люди (а люди ли это?), больше похожие на питекантропов, одетые в рваные грязные хламиды. Существа со звериными лицами идут рядом, их взгляды унылы, депрессивны, где-то там, в глубине зрачков, затаилась скрытая угроза.

Мир серого равнодушия и неприязни.

Какой-то рослый мужчина вдруг, без всякой видимой причины, повергает на землю молодую женщину, и начинает избивать беднягу ногами, не обращая внимания на крики стоящего рядом ребенка.

«Боже!» – девушка ускорила шаг.

 – «Куда я попала?!».

Ей хочется кричать, колотить кулаками в низкое мглистое небо, умолять, требовать, чтобы ее выпустили из этой изломанной пародии на реальность.

Скиталица вспоминает вдруг ту таинственную книгу, Инкунабулу, которую видела в одном из снов, и понимает, что на этот раз она, судя по всему, миновала сразу несколько страниц-миров. Слишком уж контрастны и пугающи перемены.

Что делать?

Сознание, утомленное, истерзанное шокирующими событиями, отступает, сползает в прострацию.

Время идет.

Лена вдруг приходит в себя, осознав, что отключилась на какое-то время. Она по-прежнему бесцельно бредет по улице, всматривается в окружение и видит, что, несмотря на всю несхожесть этого мира с ее родным, планировка города осталась прежней. Если взглянуть на поселение сверху, с высоты птичьего полета, не увидишь большой разницы. Те же улицы, перекрестки, проспекты, кварталы, площади, «только дома пониже и асфальт пожиже».

«А вдруг…» – приободренная, она, ускоряя шаг, следует к до боли знакомому месту.

«Однако!» – путница не верит глазам. Ее родной дом (тот, квартиру в котором она получила в наследство от Марии Степановны) совершенно не изменился. Та же пятиэтажка из белого кирпича. Казалось, это единственное строение, не подверженное трансформации.

Вот и подъезд.

Она вдруг резко оборачивается на неожиданный шорох.

В полумраке притаился грязный местный мужчина.