Пентакль. Пять повестей

В сердце разгорается вдруг острое запоздалое чувство неправильности происходящего: «Так нельзя! Что я делаю?», но она беспощадно давит его: «Все. Уже поздно».

Как трудно ждать. Каждый щелчок секундной стрелки настенных часов – словно очередная капля на череп пленника, терзаемого известной китайской пыткой.

Время идет. Уже около часа. Звуки дыхания агонизирующей становятся все тише, прерывистее.

«Господи, как долго. Страшно».

В ту же секунду дыхание страдалицы останавливается навсегда.

Юная убийца замирает в оцепенении, ее вновь трясет.

Усилием воли она гонит панику и начинает думать. Верные решения приходят мгновенно.

Первое: звонок. Она вновь набирает номер скорой и, теперь уже по настоящему делает вызов, повторяя те же фразы, стараясь придать голосу плачуще-панические нотки.

Второе: ингалятор. До приезда врачей времени достаточно. Она влезает в туфли и, в домашней одежде, мухой летит к ближайшей аптеке, расположенной рядом, через дорогу.

Очереди нет. Через пять минут она уже дома, прячет использованный баллончик и ставит новый рядом с остывающим трупом.

Готово! Теперь ее никто не заподозрит.

Дальше все происходило, как в тумане, словно некая незримая гильотина отсекла внутри все, что отвечает за чувства, восприятие.

Апатичная, равнодушная, она тупо смотрела на суету пришлых посторонних. Сначала медики «скорой помощи», констатировавшие смерть и забравшие тело в морг, затем участковый полицейский, подозрительно быстро составивший какой-то протокол.

Апофеозом свершившейся трагедии стал неожиданный визит сотрудника церемониальных услуг. Его холодные, стального цвета глаза, старались избегать взгляда новой хозяйки. Оказалось, что чувствовавшая приближение кончины женщина заранее оплатила свое будущее погребение и все затраты, связанные с оным. Так что от проблемы организации похорон девушка была избавлена.

После того, как входная дверь наконец-то захлопнулась за последним посетителем, Лена почувствовала, как ее повело вдруг в сторону. С усилием сохранив равновесие, она доковыляла до своей постели и забылась глубоким сном.

Она не узнает свой мир. Он стал каким-то тусклым, больным, монохромным, словно припорошенным сухим серым пеплом.

Невидимая невесомая бесплотная, словно дух, она парит высоко над землей.