Противостояние. Путь Хранителя

Белек нетерпеливо просачивается сквозь бетонную стену и вновь появляется рядом через пару секунд. Призрачное тело играет перламутровыми переливами. Слышу его высокий возбужденный мыслеголос:

– Он там! Поторопись.

Внутренне улыбаюсь: попался, голубчик.

Бросаю взгляд на часы. До катастрофы две с половиной минуты, целая вечность, успею.

Осторожно приоткрыв тяжелую металлическую дверь (надо же, не скрипнула даже) ужом проскальзываю внутрь.

Низкий потолок, влажные бетонные стены, местами покрытые склизкой плесенью, холодный пол, усеянный мусором, затхлый спертый воздух с выразительным прелым душком…

Ступаю тихо, как кошка.

Шаг, другой.

Вот он!

Маленький блеклый мужчина лет пятидесяти сгорбился у последней закладки. Все, взрывные устройства готовы. Он выпрямляется и скалится в пустоту. В обезумевшем взгляде жуткая смесь вселенской ненависти и горячего торжества.

Я уже видел этого типа сутки назад в своем сне-откровении, знаю, что будет дальше, чем закончится, если не раздавить этого тарантула.

Сейчас подрывник сделает десяток шагов к своему опустевшему рюкзаку, достанет оттуда детонатор и нажмет роковую кнопку. Такова задумка безумца: сгинуть вместе с тысячами своих жертв. Он долго лелеял эту мечту, настолько слился со своим адским планом, что не мыслит существования после – готов расстаться с жизнью. Да, это не истеричный позер, жаждущий геростратовой славы, нет, этот тип по-настоящему ненавидит человечество.

Что же так искалечило его психику, превратило в лютого мизантропа? Я мог бы узнать ответ, погрузившись в память маньяка, вплоть до самого детства, но времени в обрез.

Незнакомец делает шаг и слышит жесткое:

– Стоять!

Ошарашенный, он цепенеет в шоке, словно подросток, которого застали за занятием онанизмом. Его растерянные блеклые гляделки шарят по сторонам, находят меня. Все, попался, змееныш. Он даже не пытается сопротивляться, бежать… Во взгляде обреченность, искры осколков вдребезги разбитой мечты. Боже, сколько раз я видел подобный взгляд, сотни раз, тысячу?

Наконец бледные губы неудавшегося «вершителя судеб» раскрываются.

Слышу срывающийся возглас:

– К-как ты…

Подхожу к потрепанному рюкзаку и пинаю его в сторону, подальше от неудавшегося террориста:

– Все, «герой», отвоевался.

Собеседник пытается что-то сказать, но нерожденная фраза тонет в сдавленном всхлипе.

– Как же ты дошел до такого, «венец творенья»?

– Я…

– Знаю, слышал это сотни раз.