Противостояние. Путь Хранителя

Лежа в мокрой от пота постели, с колотящимся сердцем, смотрел в незашторенное окно, на ущербную луну и шлепал босиком на кухню, попить воды, открывал кран и вдруг видел, что преследующее меня чудище притаилось под столом. В этот миг понимал: мне лишь приснилось, что я проснулся, это обман, кошмар продолжается. Окружение смазывалось, я вновь оказывался в сумрачной зоне и погоня начиналась сначала. Я бежал снова, силился стряхнуть с себя холодные объятья морока, через некоторое время снова «просыпался», как казалось, но выяснялось, что это очередной пласт бесконечной грезы.

Я был подобен утопающему, стремящемуся добраться до спасительной водной поверхности, которого снова и снова накрывает очередная морская волна. Это было по-настоящему страшно. В такие минуты порой казалось, что мира живых вовсе нет, он мне приснился, а единственное настоящее – нескончаемый ад тяжкого сновидения. Но, в конце концов, минуя пять или шесть слоев квинтэссенции паники, я просыпался в действительности.

Эти сны могли отличаться в мелочах, но неизменным было одно: жуткое чувство тщетности борьбы, безысходности, безнадеги, полной уверенности в том, что тебя настигнут, рано или поздно, и тогда… с тобой случится нечто… ты просто не проснешься, сгинешь.

Сколько раз, трясущийся, задыхающийся, покрытый липким потом, я вскакивал посреди ночи с постели и искал мнимую защиту в кровати своих родителей, между двумя теплыми родными людьми (и это в подростковом-то возрасте).

Мне было страшно засыпать. Измученное сознание боялось очередной порции ужаса, протестуя, оно выдавало порой необъяснимые фокусы.

Иногда, например, когда дрема уже смыкала веки, я вздрагивал в страхе: мне казалось, что я перестал дышать.

Все это было неспроста. Сейчас я понимаю, что то была мучительная метаморфоза превращения личинки Хранителя в его куколку. Что-то всесильное, равнодушное, нещадно ломало мое естество, преобразуя по своему желанию.

Родители были встревожены не на шутку. Зная мою тайну, они трезво рассудили, что медицина тут не поможет.

Был единственный выход – знахарки, ведуньи.

Не помню, к скольким бабкам возила меня мать. Но то все были пустышки. Я видел насквозь этих напыщенных жаб. Обычные жадные тетки, нашедшие подлый способ обогащения за счет горя других.

С каждым месящем я видел, как тухнет надежда в глазах моей родительницы.

Но вот однажды…

3.

О ней мало кто знал, потому, что она не афишировала себя, говорила: кому действительно надо – найдут.