Противостояние. Путь Хранителя

 Червь

– Уф-ф… да чтоб их… в преисподнюю… – Семен Петрович проснулся от очередного кошмара.

Сердце колотилось в груди, как канарейка в тесной клетке, липкий холодный пот покрывал все тело, во рту металлический привкус.

Он мысленно вернулся к сновидению, что там было? Опять зал суда, суровый непримиримый судья, нависающий, словно утес, безликие молчаливые присяжные, уже готовые вынести обвинительный вердикт, ненавидящие глаза толпы присутствующих, и он сам, на месте подсудимого, за железными прутьями решетки.

Всегда одно и то же. Сколько можно?

Взглянул на часы: без четверти шесть, рано, но что-то подсказывает – заснуть больше не удастся.

Все тело ломит, кости ноют, застарелый геморрой горит огнем, затылок раскалывается от боли…

«А что ты хотел в семьдесят восемь?» – мысленно сказал он себе и потянулся за автоматическим тонометром.

Ого! 175 на 100, высоковато даже для старика. Он достал из прикроватной тумбочки блистер с розовыми таблетками, выковырял сразу две и отправил их в рот.

Хороший препарат, через полчаса полегчает. А остальное терпеть можно.

Мужчина, кряхтя, поднялся с постели и вдруг загадочно улыбнулся, как заговорщик, скрывающий жуткую тайну.

Да, сегодня особый день, тот самый, когда ему плевать на гипертонию, диабет, артрит и массу других болячек. Как долго он ждал этого… ровно четыре недели. Наконец-то…

С раннего детства Семен Петрович Промозглый был законченным латентным социопатом.

Выраженный интроверт, он боялся людей и одновременно ненавидел их. Глубоко внутри, в подсознании, постоянно жила животная тяга к убийству, она была, словно отдельное самостоятельное существо, которое не подчинялось ему, наоборот – пыталось повелевать. Когда это началось, что явилось причиной – кто знает? Он был таким, сколько себя помнил, всю сознательную жизнь.

С детства маленький Сема научился противостоять этой побуждающей силе, говорить ей «нет», загонять поглубже.

Да, мальчик был далеко не глуп, понимал, чем чревато потакание своим внутренним желаниям, что его ждет в этом случае. Он привык маскироваться, сливаться с массой обычных людей, которых так презирал.

Правда однажды, в тринадцать лет, Семен чуть не прокололся. Это случилось в детском летнем лагере, когда он, впервые в жизни, оказался наедине со своей не по годам развитой сверстницей. Леночка… да имя врезалось в память на всю жизнь.