Уроборос. Ожерелье эффекторов

Поэтому он не действует сам, берет чужое. Только представь: за всю свою короткую жизнь этот утырок не причинил физической боли собственными руками ни одному существу, но он обожает наблюдать, как это делают другие, более того – он получает от этого настоящее половое наслаждение и кончает прямо в штаны на пике созерцания пыток. Потому и не получалось у него с дамами: удовольствие от секса ни шло для него ни в какое сравнение с немыслимым кайфом от вида чужих страданий. Вот и связался с этой парочкой душегубов, паразитировал на их грехах.

– Что ждет его?

Юный блондин вздохнул:

– Увы, формально он не являлся палачом, только соглядатаем, потому не заслуживает жесткой кары, но… конечно, это редкостный урод, то, что он делал – омерзительно, творил зло, хоть и косвенно. Поэтому Васютка должен искупить его.

– Как?

Юный собеседник дернул бровью:

– Я только что поменял естество его личности, плюс на минус, так сказать. Отныне в нем нет тяги к мраку, наоборот – всей душой он будет стремиться делать добро другим.

Для него это внове, незнакомо, трудно, но с годами научится, поверь, более того – ему понравится. Только представь – героя даже любить будут. И если этот тип проживет долго, то компенсирует содеянное, очистится, – мальчик улыбнулся. – А теперь поспи, Вася. Завтра у тебя начинается новая жизнь.

Чернявый гулко выдохнул, почувствовав отступление боли и мгновенно провалился в забытье.

– Ну а теперь самое трудное, – Марк нахмурился. – Если Василий был латентным садистом, то эти двое – самые натуральные, лютые.

Их не деньги интересуют, они наслаждаются муками других, упиваются. Итак, знакомься. Тот бугай – Клим, как ты уже слышал, он же – Панда. Ну а этот татуированный герой – Виктор, по кличке Паук – главный двигатель и лидер всей шайки. Именно он выбирал жертв, выдумывал новые пытки, планировал их последовательность и реализовывал собственными руками. В этом смысле его можно назвать хирургом-вивисектором, в то время как Клим – ассистент мучителя, хотя усердствовал не меньше.

– Вот же твари! – Алексея передернуло от гадливости. – И много жертв на их совести?

– Двадцать восемь человек. И заметь – ни один не выжил, но никто не умер слишком быстро, эти зверства длились часами. Хочешь, покажу парочку эпизодов? Закрой глаза.

– Нет! Только не это, – Горст содрогнулся от предстоящей перспективы. – Есть вещи, которые я не хотел бы пускать в свою память, никогда.

– Вот это верно. Да, я не все сказал о Витеньке.