Инвазия. Оскал Тьмы

«Ах ты чучело зернистое!» – не имея ни малейшего плана действия, не зная, что совершит в следующий миг, Кира отважно шагнула к призрачной твари…

Гость тут же отреагировал – каким-то шестым чувством она почуяла его взгляд, исполненный неизбывной горячей тоски и тупой непреходящей боли. Еще мгновение, и он преобразился: то, что раньше имело форму, структуру, части зыбкого тела, вдруг будто взорвалось, превратившись в густое овоидное облако находящихся в постоянном движении частичек, похожих на крохотные полупогасшие угольки.

Это напоминало огромный рой черно-багровых пчел, рой, имеющий единую волю, цель…

«Что за…» – она резко выдохнула и чуть отступила назад. – «Стайный организм?»

Еще два заполошных удара сердца, и таинственное существо неторопливо двинулось к стене, легко просачиваясь сквозь нее, исчезая за секунды.

«Что это было? Призрак? Они так выглядят? Нет, это…» – тут же, будто из глубин первобытной родовой памяти выползло тяжелое слово, – «мрачник, натуральный мрачник».

Кира нервно сглотнула, оглянулась на немногочисленных людей в белом, которые по-прежнему совершенно не замечали ее, и решительно распахнула дверь.

«Прочь отсюда! На воздух…» – по инерции девушка шагнула вперед и… обмерла, тихо выдохнув:

– Ох, мамочки… Да что же это?

Ее глаза видели совсем не то что должны, мозг отказывался воспринимать жуткую картину. С тех пор, как она в последний раз была тут, мир преобразился до невозможности, да что уж – он превратился в нечто немыслимое, инфернальное в своей отвратительной угрожающей форме.

Нет, город вроде бы стоял на месте, дома и проспекты те же, но абсолютно все материальные объекты были сплошь покрыты мясистой рыхлой зеленовато-бурой гадостью, утыканной колючими редкими волосками-вибриссами. Разросшийся квази-организм жирным одеялом покрывал буквально все: крыши и стены зданий, остовы уличных фонарей и светофоров, ставшие слепыми рекламные щиты, свисал вязкой бахромой с балконных выступов… только асфальтовое покрытие дорог, как ни странно, оставалось чистым, нетронутым. Полис опустел, вымер, будто пожранный взявшейся невесть откуда пакостью. И вся эта тошнотворная, сочащаяся липкой слизью мерзота, постоянно двигалась: медленные пульсирующие волны истово сотрясали это, несомненно, живое, до дрожи жуткое пугающее нечто.

«Уф-ф…» – девчонка согнулась пополам, с трудом сдерживая рвотные позывы. – «Такое и во сне-то видеть не захочешь, а тут – в натуре… Вот же, лысые ежики…»

Что теперь? Вывод был очевиден.