Магическая вспышка

Хотя можно ли отнести данный поединок братьев, в котором один пытается обезвредить другого, не причинив ему серьёзного вреда, к магической дуэли ещё вопрос. Ведь магические дуэли были, как раз запрещены советом Магии лет десять назад из-за слишком сильного растрачивания магической энергии в короткие сроки, что несёт за собой стирание барьера и погружения самого кудесника в магию. И этот закон хоть и осуждался частью старых кудесников, привыкших свои разногласия решать данным способом, был действительно справедливым, ведь в отличие от настоящего боя, в данных дуэлях многое держалось на азарте, кто сильнее, быстрее, ловчее и т.

д., что в итоге сосредотачивало кудесников лишь на цели победить и, разгорячившись, многие переступали грань сознания. Ну, а здесь была всего лишь небольшая ссора, в которой как минимум один старался сохранить рассудок.

Итогом данной дуэли послужило заклинание огненная стрела, которое хоть и не было очень смертоносным, было произнесено вовремя, из-за чего Айдену не удалось его избежать.

Оно попало в левое плечо кудесника, и обожгло ему область от руки до шеи. Ожог был настолько сильным, что Айден даже потерял сознание. Эндан не понимал в первые секунды, что произошло, но когда сообразил, что заклинание настигло цель, не оглядываясь на уже добивавших последнего монаха товарищей, бросился к телу брата. Эндан прошёлся исцеляющим заклятием первого круга по ожогу Айдена и убедившись в его жизнеспособности, сунул ему под нос щепотку нариума, чтобы быть уверенным в его нескором подъёме на ноги.

Обернувшись, Эндан увидел как Атикин, спрыгнув с дерева, уже бежит к остальным, среди которых даже расположилась Ква, открывающая с помощью Фионы портал Пэйблу, что всё это время так и бежал по кочкам на болоте. Подойдя к ним и оглядев поле боя, Эндан сказал:

– Очень недурно для первого раза.

Все те, для кого данный бой был боевым крещением, так и засветились от счастья. Остальные же, как, например, Бен понимали, что это ещё не конец, даже этого дня, и тихо смотрели в сторону открытых ворот в храм, у которых не осталось ни одной живой души.

Никто даже не догадывался, что могло их ждать по ту сторону лестницы. Там мог сидеть ужаснейший на вид человек, каким его в своём воображении рисовала Ква, а могло никого и не быть. Сам храм: его колонны, его расположение в мёртвом лесу, мертвенно холодные каменные статуи – навевал ужас всем, кто смотрел на него.