Буркачан. Дилогия «Порог греха». Часть 2

Перед сном положить под шею валик из мокрого полотенца и несколько раз прокрутить в мыслях картинку, которую хочешь увидеть во сне.

– Ну-у-у, это не для меня, – Алесь разлил чай в пластмассовые кружки. – Слишком сложно: терпения не хватит!

Завтрак был лёгким. Тяжёлый желудок – лишняя трата сил.

– Идти нам придётся не менее трёх часов, – предупредила Дэги. – Молча. Подчёркиваю: ни словечка!

– Почему?

– Болото не терпит человека. Бессловесными мы сойдём за зверей.

– Понятно, господин командор! Буду нем как рыба.

– Рыбы тоже разговаривают.

– Тогда как камень.

– Запомни: в природе нет ничего, что не имело бы языка! И камни вопиют… Ну, вперёд!

При этих словах сердце Алеся на мгновенье стоскнуло и разнобойно заколотилось где-то у самого горла. Но прежде чем сделать первый шаг, Дэги опустилась на колени, молитвенно простёрла в пространство руки:

– О всесильный Кали, владыка гор, лесов, озёр и рек, всех сущих обитателей тайги и вод! Со смирением и миром идём мы к сердцу твоему – Буркачану.

Прими нас, как детей твоих, укажи путь верный во владеньях твоих!

В глубине болота, в тёмной до дрожи утробе его что-то бухнуло, забурлило. Водная поверхность взялась рябью. Затем появились мелкие фиолетовые пузырьки. Они лопались, превращаясь в ломаную полосу синего тумана.

– Эта дымка, – указала Дэги, – показывает направление нашему движению.

Она подтянула до самого паха болотные сапоги, поудобнее пристроила на спине рюкзак.

Пробно потыкав впереди себя слегой, уверенно шагнула в мягкую жижу. Алесь последовал за нею.

Помимо вековечных кочек с сухой колючей травой и зелено-бурой бархатной шубой мховника, на болоте кустился низкорослый ерник, ершились островками хвойники, кое-где тянулись к небу осины и берёзы. Но все деревья были какие-то гнутые, увечные, с тонкими стволами, и росли, словно самих себя стеснялись, извинительным шелестом листвы напоминая пришельцам о горьком своём предназначении не только украшать, но и держать корнями почву и воду этого гиблого, но зачем-то нужного миру тайги места.

По крайней мере, Алесь и Дэги останавливались возле таких деревьев передохнуть, благодарно прижимались к ним спинами или грудью в известном состоянии: ни присесть, ни хлеба поесть. Пили брусничную воду из фляжек.

Незримая тропа, указываемая полосочкой синего тумана, имела надёжную основу.