Грааль? Грааль… Грааль! Я – ключ

Летишь как оглашенный!

– Ой, баб-Нин извините, задумался.

– Задумался он… Под ноги смотри. 32 года, а как маленький.

– Виноват товарищ прапорщик, исправлюсь. Разрешите следовать далее?

– Шуточки все ему… Слушай Гош, ты не встречал мою Люську? Рыжая такая. С утра пропала куда-то. Соседка заходила, а я, старая дура, дверь, наверное, неплотно закрыла.

– Не баб-Нин, не видел. Не волнуйтесь, найдется ваша кошка. Они умные, дом помнят.

– Ну, удачи тебе сынок, не болей.

– Спасибо, и вам взаимно.

Выйдя из мрачного подъезда, Егор рефлекторно прищурил глаза – в лицо брызнул яркий солнечный свет.

«Точно, все будет хорошо!».

Вновь появилось желание петь, насвистывать. Выходя на тротуар, по-мальчишески пнул пустую консервную банку. Жестяная тара покатилась, со звоном распугивая заполошных воробьев.

Пройдя шагов тридцать Егор, непонятно зачем, оглянулся на дверь родного подъезда. Внутри вдруг что-то кольнуло, между лопаток пробежал тоскливый холодок.

«Что это я? В конце концов, не в дальнее плавание ухожу. На абордаж адмирал, к победе!», – решительно развернувшись, он зашагал вперед.

Завернув за угол, увидел сидевшую на голубой скамейке белобрысую девочку лет восьми, нос которой украшали не по сезону яркие веснушки. Девчушка умильно гладила лежавшего у нее на коленях рыжего котенка. Было заметно, что весь мир для нее сейчас сузился до размеров этого мурлычущего комочка.

Мужчина не удержался:

– Маришка, привет!

Девочка от неожиданности вздрогнула:

– Здрасте, дядь Жор.

– Мариш, ну что ж ты Люську похитила? Баба Нина волнуется, ищет ее. А вдруг у нее сейчас давление подскочит? Давай доглаживай и тащи в дом. Пожалей соседку.

– Хорошо дядь Жор, я быстро.

Девочка соскочила со скамьи и рванула за угол. Было заметно, что котенку такие реформации не по вкусу.

3

«Вот те раз! Это что же за контора такая?».

Егор растерянно стоял посредине замусоренного, пустынного двора, напротив куцей кирпичной двухэтажки. Два верхних окна старого дома, пустыми мертвыми глазницами, без стекол и рам, смотрели на ряд мусорных баков за чугунным забором. Нижние окна и вовсе были заколочены трухлявым сосновым шпоном. Взгляд молодого человека уперся в единственную деревянную дверь, покрытую облупившейся местами фисташковой краской.