Князь Хитровки

Сделав мах ногами в воздухе, Андрей Витальевич, словно толстая жаба плюхнулся на асфальт. Среди зрителей послышался жалобный возглас. Мужчина упал, больно ударившись спиной. Только сейчас Захар понял, как он попал. Одно дело заниматься в спортивном зале, когда на полу лежат мягкие маты, а другое – упасть на жесткое основание. Лежа на асфальте, мужчина не подавал признаков жизни. Закатив глаза, он с ностальгией смотрел в небо.

– Убили! – дико закричала Марина Сергеевна и бросилась к супругу. Упав на колени, она нежно положила голову мужчины к себе.

Что-то тихо шепча на ухо супругу, она горько плакала. От увиденного волосы на голове Захара стали непроизвольно подниматься вверх.

– Все, это капец, непреднамеренное убийство! – глухо пронеслось в затуманенной от жалости к себе голове Самойлова. – Вот и порадовался новой квартире, – с грустью прошептал Захар.

– Скорей всего это сглаз пошел от родственников, которые тебе позавидовали! – добавил внутренний голос. В этот момент Захар хотел провалиться от стыда под землю, а еще лучше, чтобы этого эпизода не было.

И тут произошло событие изменившее вектор развития. Наклонившись над мужчиной, Серафима Петровна приложила два пальца к шейной артерии лежащего Андрея Витальевича. Через секунду она авторитетно заявила:

– Жить будет! Я сейчас вернусь.

Через пару минут старая женщина открыла маленький пузырек и поднесла его к носу Гордиевского. Ядовито-резкий запах мгновенно распространился по площадке.

Мотнув головой словно жеребец, мужчина осмысленно посмотрел на жену.

– Живой! – в очередной раз дико закричала молодая особа и прижав голову супруга к своей аппетитной груди, казалось, хотела задушить его в объятиях.

– Что ты орешь, как полоумная и пугаешь мужчину! – стала раздраженно говорить консьержка.

– Где я, что со мной? – спросил толстяк.

– Все хорошо, не волнуйся, просто ты упал, – бросив свирепый взгляд на стоящего рядом Захара, ответила Марина Сергеевна.

Помогая мужу подняться, она напряженно смотрела на его состояние. Похоже, что в этот день судьба подарила Самойлову прощение. Встав на ноги, Андрей Витальевич тяжело ступая, двинулся к входу в подъезд. В стане зрителей послышались облегченные возгласы:

– Слава Богу, обошлось!

Невольные слезы показались на глазах Захара. Стоя как истукан, он никак не мог двинуться с места, словно невидимая сила пригвоздила его к позорному столбу.