Записки филиппинки (сборник)

Я не против!»

Валька перевернула брызжущие жиром котлеты румяным бочком кверху. Прикусила ошпаренный палец. Кошарик, не переставая бить хвостом по тарелке, вяло мяукнул:

– Мао-мао!

– Сколько можно! Ты кушаешь, как здоровый мужик. Как пан Курдуплык. А за всю жизнь только одну мышь в дом и принес! – в сердцах отозвалась хозяйка, бросив коту очередную котлету.

Уши робко поджались. Уши мои. Помидоры, купленные мной к столу, показались мне жалким подношением. Их всего три. Но все же больше, чем мышей!

Котлет мне аскетично не хотелось.

– И что пан Курдуплык? Купил еды?

– А как же! Купил. Пакетик сухой аджики… Курицу посыпать. Которую купила я.

– И какой же толк с этого пана?

– Большой, – лукаво улыбаясь, говорит подруга. – Сумки с едой помог мне допереть с Демеевки. Курицу, творог, масло, сметану, овощи, трехлитровую бутылку с квасом.

Всю дорогу веселит меня рассказами о влиянии поэзии на воспитание человека. О высоких материях глаголит.

– Какой ценный пан, однако! А что с аджикой?

– А пакетик с аджикой пан Курдуплык заныкал.

На второй этаж отнес. К себе. В рюкзачок. Пока я курицу в духовке запекаю, он меня своими стихами изводит. Я ему говорю, мол, пан Лех, где же ваша аджика? Несите курицу посыпать. Он ушел за аджикой на второй этаж, и полтора часа его не было. Потом является. Без аджики. Выспавшийся. Сияет. «Я, наверное, долго отсутствовал, пани Валентина?» Ровно столько, отвечаю, пан Лех, сколько вы за своей аджикой ходили, – смеется Валька.

– Мао-мао, – нагло просит котлет жирный Кошарик.

– Пошел ты… Пегасик, во двор! Сколько можно жрать?! На тебя моей зарплаты не хватит! – эмоционально восклицает Валентина, смахивая кота со стола.

Кот недовольно мяукает и снова тяжело впрыгивает на стол. Искристый столб пыли завьюжил в воздухе и надежно осел на котлетах, сливах и на нас с Валькой.

Котлет мне не хочется на двести процентов.

– И что дальше?

– Ожирение ему грозит.

– Кому?.. Нет, меня пан Курдуплык больше интересует, чем твой кот.

– Курдуплык… Имя-то какое точное для этого пана! – усмехается подруга.

 – Ну, смотрю, испортилось у Курдуплыка настроение. Глазки погрустнели. Поднимается нехотя на второй этаж. Ноги едва передвигает. Будто артроз у бедолаги. А такой ведь прыткий пан был! Принес все же аджику. Потрусил очень бережно над курицей и… спрятал в карман.

– Н-да! Еще тот женишок!

– О чем ты говоришь! Редкий персонаж.

Во дворе залаяли Валькины собаки. Послышался скрип открывающейся калитки.