Курьёзы Комбинатора в тонких намёках на толстые обстоятельства

Там его почерневшая душа искренне радовалась процессам обвеса и моментам реализации просроченной продукции оптом, по завышенным ценам, клиентам с «чёрного входа» …

Вот и сейчас, закрыв глаза, перед ним возникло дорогое убранство Елисеевского и шикарный ассортимент продуктов: «А какие были колбасы в моём секторе!» – неожиданно для самого себя снова вслух произнёс Оболдуев.

– Что? – спросила, проходящая мимо старушка, шаркая стоптанными тапочками, – вы что-то сказали о колбасе? И за кем можно занять очередь, касатик?

– Это не вам, – не поднимая век, отреагировал Оболдуев.

 – Прошу очередь за мной не создавать и не волноваться. Вам колбасой не грозят.

– Жалко. Давно не пробовала. Хотя бы понюхать!.. Ладно, тогда дальше пойду, – грустно прошамкал божий одуванчик и мелкими шашками зашаркал по тротуару цветными домашними тапочками, с большим чёрным помпоном…

– Всё-таки какое прекрасное было время, когда я находился у кормушки и никто не мешал мне прилично подворовывать! – продолжил отдаваться своим приятным грёзам Давид Утопич и вдруг, первый раз в жизни осознал, что он вслух, сам себе, признался в своих воровских деяниях.

Оболдуев от испуга открыл глаза и осмотрелся. Рядом никого не было. Он с облегчением выдохнул… – Уф, совесть стала просыпаться – это не к добру…

Сидя на пенсии, Оболдуев Давид Утопич, сник, потеряв свой жизненный ориентир, ввиду отсутствия возможности влиять на процессы дефицита для пешеходов, которые относительно не давно, стояли к нему в очереди за колбасой…

Вдруг, «на голубом глазу» телевизора, проявились сразу «три молодца из одного ларца», кардинально изменившие его последующую жизнь – «Маг» и два «Целителя».

Двое лечили всех на расстоянии, а третий обещал, то, о чём он всё время мечтал – много и всё сразу!..

– В этом деле, я надеюсь, будет дефицит мозгов и отсутствие госконтроля, – обозначил свою программу Оболдуев, – вот она моя мечта! К этой мечте, точнее к местам проведения этих мероприятий, наверняка будут длинные очереди! Я должен быть, в нужном месте, в нужное время, впереди «на белом коне с шашкой наголо», как в своё время Чапай! При этой мысли, Давид Утопьевич, стряхнув с себя старые оковы «условного срока» с запретами на проживание в столице, за «колбасные» аферы и прочие «шалости», снял комнатушку в городе «N».