Тайна великого Комбинатора и зигзаги любви

Иванов медленно пододвинул свой листок с набросками доцента поближе к профессору, в тайне надеясь, что Комариков сам начнёт расшифровывать профессиональные наброски, но тот почему-то с этим не спешил. Тогда Оскар, прикрыв губы ладонью начал произносить, почти не относящиеся к теме фразы. Только иногда выкрикивал фразы: «… тогда тангенс угла потерь…», а далее продолжалось бормотанье. Профессор весь превратился в слух, но не чего понять не мог. Он несколько раз поправлял слуховой аппарат, стучал по нему и опять вставлял в ухо, но, естественно ни чего разобрать не мог.

Комариков подумал, что у него сломался слуховой аппарат и вдруг сердито снова «заблеял»:

– Мо-ло-до-ой чело-о-веек, – закричал он во весь голос, срываясь на фольцет, – обе-еспе-е-чте доста-а-то-о-чную слы-ы-шимость!!! – и в это мгновенье Оскар решил, что дальше комедию ломать не стоит, поскольку ничего путного из этого не выйдет.

– Стыдоба, – мелькнуло в голове у него, – чтобы «хоть как-то сохранить своё лицо» необходимо уйти хотя бы по-человечески.

Потом выучу предмет нормально и с достоинством сдам его.

Иванов встал и не спеша, пошёл к задним рядам, чтобы взять свой плащ и «по-английски» выйти из аудитории. Профессор медленно приподнялся со стула и, опираясь кулаками на стол, громким голосом, срываясь на фальцет, закричал:

– Вы-с куда-а-с мо-о-ло-о-дой человек-с? Сейчас же-с вегнитесь! – Иванов, не спеша, продолжал идти по проходу.

Студенты, сидящие у края ряда, прикрыв рот ладонью, громко и убедительно советовали ему срочно вернуться.

– Послушай нас, парень! Вернись! Иначе ты ему никогда не сдашь! А предмет он обяжет сдавать только ему!

В это время Оскар дошёл до стола, где лежала верхняя одежда, и услышав снова призывы профессора вернуться, подумал: «А что я, собственно, теряю? А почему бы и нет?!» – и пока профессор стучал «копытами», Оскар, медленно достал из кармана своего плаща носовой платок, как бы ещё обдумывая, повернулся и, вытирая им нос, быстро направился обратно к столу, где ещё лежал его злополучный билет.

Он присел на прежнее место и произнёс: «Извините профессор, – насморк. Вынужден был сходить за платком!»

Комариков так был доволен его возвращением, что лицо его засияло, как будто ему только что вручили Госпремию.

– Ну-с голубчик, тогда-с пгодолжим! – и не давая заговорить Оскару, вдруг с расстановкой медленно произнёс, – в общем, вы хогошо отвечали, но вот тут-с у вас не большая неточность, – подправив на листке сказанное.