Старьевщики

Звонарев выбрался из машины, зло глянул на потревоженную трясину, потом увидел меня, подошел, принял дочку на руки, сразу оттаяв лицом.

– Папа, а мы домой поедем? – поинтересовалась Софка, – а то я вся совсем-совсем замелзла.

– Поедем, – неуверенно ответил Звонарев, глядя на свою машину, под капотом которой чего-то химичил Митька Крылов. Отсюда был виден только его худой зад, обтянутый полинялыми джинсами, и часть спины. Наподобие хирурга, производящего операцию, он поднимал руку и щелкал пальцами, а пацаны, стоящие рядом, вкладывали в них то отвертку, то плоскогубцы.

Митька, наконец, закончил труды, уселся за руль, опробовал завестись. Снова залез под капот, чего-то там покрутил и отрицательно мотнул головой.

– Хана, Анатолич, – авторитетно высказался он, возвращая Звонареву ключи, – не заведется она теперь. Всю искру, все электричество на себя опухоль забирает. Тут теперь только дизель надо.

– Так что стоишь? – сверкнул глазами Звонарев.

Инициатива бывает наказуема, пришлось Митьке бежать в село и гнать в болото свой «Кировец».

4

Домой я доехал с ветерком – подбросил Женя Негр – директор нашего ОАО «Сосновка» (бывший совхоз «Светлый Путь Ильича имени комиссара Калинова», сокращенно СПИКК). Он ехал выручать Звонарева, но чуть опоздал – Митька Крылов резвее оказался, подогнал свой «Кировец» и главу нашего с его «Хантером» из топи вытянул. Да и зажигание у Негра тоже начало барахлить, видно опухоль и до его аккумулятора добралась, пришлось срочно разворачиваться.

Заметив меня с оставшейся малышней (большинство детей разобрали родители), Женя распахнул двери «буханки» и громко скомандовал: «А ну, мелочь, загружайся!» Ну и меня прихватил до кучи.

Конечно, при непосредственном общении все его звали уважительно – Евгений Иванович. Фамилия – Старых. Но за глаза иначе как Женя Негр его никто в селе не кликал, даже дети. Негром его в Сосновке прозвали не потому, что он черный, или имел какое-то отношение к афроамериканцам, просто пахал мужик с утра до ночи.

Вот как лет двадцать назад его в Сосновку директором совхоза назначили, так и впрягся в упряжку, как негр на плантации. И за себя, и за того парня, и за всех остальных. Совхоз-то тогда на селе почти развалился, пришлось все чуть ли не заново восстанавливать. Совсем мужик себя на работе не жалел, высох весь, облысел напрочь, как Ленин в октябре.