Учительница нежная моя

Проверить их решила уже завтра – почему-то не могла сосредоточиться.

Она вылезала из душа, когда заворочалась входная дверь. Наскоро вытершись, накинула халат и выглянула в коридор.

Там неловко разувался отец. Туда-сюда болталась его лысая макушка. Он был пьян – наотмашь, безобразно. Она его таким никогда не видела. Рядом с отцом смущенно топтался молодой усач в офицерской шинели.

– Что с тобой, папа?

Она помогла отцу снять второй ботинок. Тот бормотал что-то невнятное.

Ирина Леонидовна неприязненно глянула на усача.

На погонах четыре звезды. Лейтенант? Капитан? Она всегда путалась в этих армейских созвездиях. Отметила его умеренную пьяность. На фоне не вяжущего лыка родителя он был просто как стекло.

– Где же ты так нализался, папа?

– Ирочка, прости! Знакомься, это Анатолий. Сын моего лучшего друга Пети, царство ему небесное. Ты помнишь Петра Авдеевича? Должна помнить! Он потом большим человеком стал – генералом! Сам маршал Устинов ему руку жал!

– И в честь этого вы так наклюкались?

– Неееет, в честь нашей с Толиком встречи.

Толик в детстве приезжал к нам со своими родителями.

– Не помню.

– Зато я вас хорошо помню, – внезапно встрял усатый. – Мы с вами играли в короля и королеву, ходили в мантиях из пледов.

Ирина Леонидовна покраснела, словно ее уличили в чем-то постыдном. Она вспомнила бойкого щекастого мальчика с вибрирующими ляжками и тугим пузцом под футболкой. Неужели этот стройный широкоплечий мужчина – тот самый пузан? Форма, надо признать, на нем сидела отлично.

Они вошли в комнату. Вернее, просеменили, таща отца. Тот урчал и порывался петь.

Не успели они уложить его на диван, как он захрапел. Ирина набросила на него покрывало. Посмотрела на Анатолия, который даже не покачивался.

– Вы пили что-то другое?

– То же самое, – широко улыбнулся тот.

– Я просто диву даюсь.

Она присела рядом с бесчувственным папулей.

– Ладно, пойду, – сказал Анатолий. – В гостинице еще толком не поселился, только вещи кинул.

Но в коридоре его повело.

Словно слепой, он облапил стену.

– Стойте, куда вы пойдете? Вы совершенно не в форме. Я имела в виду… Кстати, четыре звезды – это лейтенант?

– Обижаете. Кэп!

Он театрально щелкнул каблуками и чуть не поскользнулся на паркете.

– Осторожно! Чаю хотите? Так тоскливо оставаться одной. Отец сегодня – сами видите. Это так непривычно. Он всегда вечером шумит, хохмит, смотрит кино или футбол.

Анатолий рухнул в кресло.

– Уговорили.