День иезуита

Через двадцать минут он непременно позвонит. Как звонит каждый день, не исключая выходных. Как же хочется раздолбить его об стену. И мобильник заодно. Чтобы снова лечь на диванчик и, наконец, выспаться. Спать целый день. И чтобы без кошмаров.

Сбудется ли? Не уверен.

***

8.00. Умытый и побритый, в новой рубашке с приятным кремовым отливом сижу за столом и слушаю звуки в коридоре. Офисное здание наполняется. В основном здесь сидят торгаши чем-то китайским и прочие паразиты типа риэлтерских и страховых контор.

Я тоже паразит, я страхую жизни. А еще я адвокат, пытаюсь сохранить людям свободу. Но это – только прикрытие, свобода людей, как и их жизни меня волнуют мало – я спасаю только души.

8.01. Телефон мелодичным вызовом лишает меня иллюзий. Началось! Голос на том конце волнующе-приятный. Мария! Я никогда не видел Марию живьем, но по голосу представляю ее жгучей брюнеткой с бездонными черными глазами и чувственным ртом. Разумеется, с тонким станом и пышной грудью. Все мои намеки встретиться тет-а-тет она пропускает мимо ушей, иногда колко ставя меня на место.

И тогда я мстительно представляю ее бабищей кил под 120 со съемным жильем и без личной жизни. Хотя понимаю, что зря, просто у нее такая работа – озадачивать работой меня. И ничего личного…

– Проснулся уже? – спрашивает Мария.

В ответ демонстративно и громко зеваю.

– Ночевать в офисе – дурная привычка, – убежденно говорит Мария.

– Зато на работу ехать близко. Проснулся и сразу в трудах.

– Что да, то да, – соглашается Мария и переходит к делу. – Срочный перехват. По всему что-то серьезное. Лови факс.

Мария отключается, зато оживает принтер. Стандартный листок А-4 с рукописным текстом. Качество хреновое, видимо, фотографировали на телефон. Беру листок, читаю:

«Договор о бессрочной аренде нематериальной субстанции (Души). Я, Березин В.Н. обязуюсь передать свою бессмертную душу подателю сего по первому требованию. В обмен хочу, чтобы моя жена Елена Березина скорее… (зачеркнуто), немедленно родила и была с ребенком здорова».

Подпись, оттиск большого пальца левой руки и бурая клякса – размазанная капля крови. Дата, свежая совсем.

Ну и? Сколько подобных договоров я видел – и не сосчитать, и на бумаге, и на пергаменте, даже на папирусе. В чем срочность-то? Судя по почерку писавший – мужчина лет пятидесяти, военный или еще какой силовик. Строчки ровные, строгие, но по вот этим запятым видно волнение.