Космофермер

А чего бояться-то? Мой Шарик – он такой, не смотрите, что маленький, ему никакие зубищи не страшны. А уж с этой мелочью он в два счета справится, хоть она и зубастая.

Тут снова музыка как заиграет, зверюги с арены удалились, важно так, хвостами помахивая, осталась одна, мелкая такая, но зубастая. С моего Шарика размером. Легкий вес, как я понял. А ведущий держится от него на почтительном расстоянии и громко так в микрофон заявляет, мол, начинаем финальные бои! Абсолютный чемпион в легком весе гладиатор Цап-Царапыч! Победитель таких-то и таких-то турниров.

Обладатель таких-то и таких-то поясов. Чемпион принимает вызов на честный бой претендента! На арену вызывается…

Честно говоря, я думал, моего Шарика первым вызовут. Оказывается – нет. Оказывается, мы с Шариком – «любители», а биться сначала будут профессионалы. И спускается на арену платформа, с которой соскакивает… А черт ее знает, что это была за гадина, и как звали ее, не запомнил. Потому как орали все вокруг во всю глотку.

Помню, что цветом – черная и щупалец у нее много. А на концах щупалец искорки такие синие то и дело появляются. Как от сварки во время ремонта на нашей речной пристани.

А клоун с платформы орет:

– И на арену вызывается непобедимый боец Черный Вдовец!

Только клетка на платформе открылась, сразу на табло под куполом время высветилось, чтобы секунды, значит, отсчитывать. Едва ноль на единичку сменился, как выпрыгнет из клетки что-то черное, блестящее, как накинется эта гадина на чемпиона Цап-Царапыча, в миг его своими щупальцами опутала и даже вроде как проглотить пытается.

А пасть у нее тоже здоровенная! Смотреть страшно! Ну, думаю, хана ящеру! Тем более она его вроде как током еще бьет, теми самыми искрами.

Но Цап-Царапыч не растерялся, пастью своей щелкнул, щелк – щупальце на опилках в судорогах дергается, снова щелк – второе, щелк – еще пара там же. А народ на трибунах орет, беснуется, гусеница – соседка моя аж лиловой стала от возбуждения.

Ну, Цап-Царапыч деловито так гидре щупальца пооткусывал, а потом и саму ее снямкал. Минута – ее как и не было. Облизнулся Цап-Царапыч, зубищи гидрины в песок выплюнул, перед публикой раскланялся и с достоинством так, через решетчатый проход, что из клетки за кулисы ведет, удалился.

Гусеница, соседка моя, аж позеленела удовлетворенно, она, оказывается, на Цап-Царапыча ставила, немало денег выиграла. А вот «пень» загрустил.