Лэанкаре. Еще одна типичная история о попаданке

Чей-то рык.

Хлесткий удар в ответ. Страх бьет по ноздрям приятным ароматом. Тонкие пальцы смыкаются на горле, погружаясь в белый с оранжевым мех. Брызжит кровь, чей солоноватый запах одуряюще бьет по ноздрям, заставляя прижаться к жертве лицом, чтобы с вожделением слизывать живительную жидкость, упиваясь ужасом, исходящим от жертвы.

Еще одно движение, и внутренности каскадом выпадают из одним взмахом выпотрошенной, но еще живой жертвы. Пальцы сжимаются на пока бьющемся, пусть и с каждым ударом медленнее, сердце.

Последний удар оно совершило уже вне тела за мгновение до того, как острые зубы смыкаются на еще теплой плоти, а из горла вырывается утробное рычание освобожденного зверя.

Кусок за куском красная ароматная мякоть, разбрызгивая алую кровь, раздирается, вырывается, пожирается, заставляя от непередаваемого вкуса сходить с ума. Алкая кровь, как лучшее вино, вкушая сырое мясо как самый изысканный деликатес, наслаждаясь безумием дикой охоты и не менее дикой трапезы… Все чувства вопят о пресыщении.

Все мысли спутались в ком. Все знания оставлены за поворотом жизненного пути…

Взмах крыльев и лес остался где-то внизу, размазавшись в зеленое поле без конца и края. Деревья снова растворяются, только в этот раз в голубом мареве небесной выси. Полет завораживает. Полет вызывает бурю восторга. Прохладный ветер приятно касается голой кожи. Облака кристалликами воды ласкают тело. Тишина и бесконечность дарит чувство настоящей свободы.

Свобода пьянит.

Свобода заставляет смеяться.

Дико. Без ума и памяти.

Без страха и сомнений.

Но тут что-то обжигает, будто огнем. Изнутри. И снова в голове появляется что-то, кроме пьянящей и безудержной беспечности хищника. Мысль разрезает всю красоту момента, ударяя молотом по наковальне обыденности.

Такого не может быть… Я не умею летать!

И тело камнем падает вниз. Лишь в самый последний момент тормозя распахнутыми крыльями. Инстинктивно. Бездумно. Вопреки сознанию и мыслям. Вопреки крику, исторгающемуся из груди.

Над самой водой широкой реки. И смертельный удар о водную гладь превращается в болезненный нырок. Тело, привычное к плаванию, легко выбирается на берег. Опять же, не благодаря мыслям, а вопреки им.

И тут же замирает на краю, среди трав, спускающихся к самой воде. Ведь среди цветов и стеблей оказываются не те руки. Не те ноги. И тем более… Длинный хвост и кончики крыльев по краям зоны зрения – это вообще было совсем не то, что можно было ожидать.