После конца

Валентин понемногу приходил в себя, но мысли путались, и он не знал, с чего начать… Вспомнил наконец, что оставлены в далёкой недостижимой России родители, друзья… С женой Валентин, однако, развёлся два года назад, детей от этого короткого брака не было…

Еда, в глазах Валентина, чем-то отдалённо напоминала прежнюю, российскую.

– Вот это мы называем картошкой, – умилялась Полина Васильевна, – вот это – луком… и гляньте на хлебушек. Кушайте на здоровье… Другое здесь не растёт…

Встали, помолились, как в былые, хорошие времена.

– Не думай, а лучше говори с ним, сынок, – тихо сказала Полина Васильевна. – Не огорчайся очень… Раз ты к нам такой пришёл, то испытание адом тебе дадено, как и нам… Но душа твоя спасена будет… я чувствую это… как и наши души… это главное… А там хоть съедят нас, – дело второстепенное… Душе-то что? Она из другого теста создана.

Валентин молча вкушал пищу ада.

– Откуда вы её берёте? – наконец спросил он.

– Немножко вокруг растёт, а потом нам черти привозят… Они же здесь в человеческом виде, – ответил Иван Алексеевич.

 – В этом их свойство, особость. И как будто по-человечьи говорят, ну а сами… Увидишь, сынок, какие это люди, сразу поймёшь, кто они. Не дрожи, держись веры, но страх огромный на тебя нагонят…

– Для чего они вас держат?

– Не знаем, – ответил Потапов. – Им виднее… Лучше об этом вам Серёжа расскажет.

– Какой Серёжа?! – удивился Валентин.

– Какой есть. Молодой человек. Хорошего образования.

Попал сюда немного позже нас. Хоть и чудной, но стал нам родной, – добавил Иван Алексеевич.

– Его сегодня черти привезут, – пояснила, покраснев, Даша. – Взяли, но должны привезти обратно.

За окном послышались какие-то звуки. Полина Васильевна подбежала, раскрыла окно.

– А вот и он идёт, лёгок на помине.

Вскоре Валентин услышал пение и ясно различил слова:

Пой же, пой на проклятой гитаре,

Ходят пальцы твои в полукруг.

Захлебнулся бы в этом угаре,

Мой последний, единственный друг…

Рядом с ним молча шли черти.

Их было два.

Валентина эти слова поэта из прошлого, это пение в аду резануло так, что в глазах его потемнело, он вскочил и пошатнулся, припав к стене.

…А в комнату уже входил он – Серёжа Томилин, исчезнувший с лица земли в 1926 году и попавший в ад. Впрочем, у Серёжи было своё мнение относительно того, куда он попал. Через несколько минут Валентин и Серёжа Томилин стали неразрывными друзьями.