Игры забытых богов

А эта спутница друга симпатичная: большие голубые глаза, в которых можно прочитать все, о чем девушка думала, совершенно не умея прятать свои мысли и эмоции. Светлые волосы оттенка желтого песка, что можно увидеть днем на берегу моря, собраны в высокий пучок на голове. Интересно, какой они длины? По плечи или ниже? У нее приятный мягкий голос, который удивительно звучал в ночной тишине сада.

Рука непроизвольно потянулась к лицу, дотронувшись холодными пальцами до шрама на щеке – яркого белого следа, проходящего от левого виска до подбородка, от которого расходились в разные стороны, словно ветви у дерева, еще десятки прожилок, схватывающих кожу, стягивающих ее в одну уродливую массу.

Вся левая сторона была обезображена в неравной схватке с близким человеком, о которой не любил вспоминать мужчина. Эта схватка и отняла большую часть светлой кожи, превратив ее в белую маску – неестественную, словно сделанную из воска и пропитанную коктейлем из тоски, разочарования и обиды.

Сейчас шрам горел огнем, превращая маленькую, пульсирующую боль, сосредоточенную где-то глубоко в подкорке мозга, в невыносимую агонию, расползающуюся колючими отростками по лицу, спускаясь к шее, груди, продираясь, проползая, прорывая себе путь к животу, бедрам и ногам.

Мука, привносящая в душу настоящую бурю, от которой хотелось кричать, лезть на стенку, рвать на части свое тело, которое было настолько слабым, что не могло самостоятельно справляться с болезнью.

Он медленно, словно нехотя, поднял голову, всматриваясь в черное небо, которое затянули тучи, пряча бледное светило от его глаз.

Ничего, как и в жизни – одна беспросветная тьма, никакого шанса на спасительный лучик солнца, в котором он так сильно и отчаянно нуждался. Что делать? Поддаться острому чувству уязвимости и тоске, либо постараться, в который уже раз, справиться с этой дрянью, что засела в нем, словно раковая опухоль, пожирающая все мысли и эмоции?

– Тош?

В комнату вошел молодой человек, оглядываясь, стараясь разглядеть хоть что-то во мраке помещения, в котором оно тонуло, освещаемое лишь слабыми отблесками фонарей из сада.

Но этого было явно мало, и поэтому приходилось напрягать зрение.

– Я здесь, – раздалось со стороны балкона, и мужчина направился туда. К нему.

Широкая спина, напряженные руки, пальцы, с силой впившиеся в балконные перила и мрачный, обреченный взгляд. Легкий ветерок взъерошил короткие светлые волосы, отбрасывая челку набок, а прохлада этого порыва остудила разгоряченное лицо.