К югу от полуночи

Теперь давайте решать, что делать с вами дальше.

Скрип вилок по тарелкам как-то особенно резко прекратился, и на меня уставились две пары настороженных детских глаз. Я ощущаю это затылком, даже поворачиваться не надо.

– Не ссать. Фараонам и тем более папаше я вас сдавать не собираюсь, – успокаиваю я тишину, повисшую за спиной. – Вот только…

Наигранная пауза, напряжённый момент, и ещё одна пара оладий падает на блюдо посередине стола. Мои юные гости умны не по годам, слушают меня внимательно, без истерики.

Отличные ребята.

– Вот только от вашего рассказа зависит, в какую сторону будут развиваться наши дела.

– Он нас никогда не любил, – первым подаёт голос мальчишка.– Мать бил, меня. Эмми доставал… – его голос вздрагивает, а лицо корчится в гримасе отвращения. – Трогал… Как горничных. Ублюдок! Тварь! Так ему и надо

– Тише- тише. Дело прошлое, – осекаю я паренька. – Мне, честно говоря, срать на ваши семейные проблемы. Вы – детки уже взрослые, самим пора за себя стоять.

Ты мне лучше про бабу в красном расскажи.

Я разговариваю с Филлом, но взгляда не свожу с девчонки, и, как оказалось, не зря. При упоминании о женщине, её личико тут же бледнеет, а потом покрывается румянцем. Глазки бегают из стороны в сторону, и, похоже, Эмми уже не до завтрака.

– Ну… – Филл мнется, по всей видимости, подбирает правильные слова, чтоб не сболтнуть лишнего.

– Смелее, Филипп Терренс, смелее, – я сажусь напротив подростков и мягко кладу руки на стол.

– Это исключительно только наш разговор, – заверяю я его, как взрослого.

– Это я её позвала, – тихим голоском шепчет девчонка, брата выгораживает, похоже, паренёк совсем не при делах. – Нечаянно! Честное слово. У нас книга есть, черная, со звездой. Вот.

– Продолжай, – теперь все мое внимание принадлежит Эмми, я терпелив как удав, но внутренне уже начинаю нервничать

– Там страничка с рецептом, как исполнить заветное желание была. И ангелочек еще.

Я выполнила, все что написано. Она и пришла. Бумажку дала подписать.

– И что было в бумажке? – поникшая голова девчонки оказалась лучше любого ответа: не читала. – А желание, хоть, какое загадала?

– Чтобы папа меня больше никогда не трогал и маму тоже! – Эмми почти плачет, и Филл обнимает сестру за плечи. Чёрт, да такой заботе можно только позавидовать. Но в сторону лирику.

Действительно, куда же проще-то? Мертвых уже точно не потрогаешь.