Красная мельница

Дальше начинаются пристанционные пути, стрелки, каменные строения. Ухают, фыркая под парами, паровозы. В депо тепло. Пахнет угольным дымом. Рабочие, кто за руку, кто кивком здороваются друг с другом. Они немногословны и серьезны. Начало дневной смены. Все собираются в маленьком закутке. Рассаживаются на деревянные, обтянутые дерматином лавки вдоль стен. Мастер цеха доводит до каждого сменное задание. После расходятся по рабочим местам.

– Ну что, малой? – говорит Ефремке слесарь-напарник. – Сегодня придется сильно попотеть.

В самом прямом смысле. Будем менять задвижку в паровозной топке. Но она еще толком не остыла, а паровоз надо подготовить ко времени выхода в поездку. Если не успеть, сорвется график.

– Ага, – кивает Ефремка, еще ничего не поняв.

– Знаешь, что самое страшное на железной дороге?! – кричит на ухо парню слесарь, когда они подошли к паровозу, на котором ухают кувалдами, что-то исправляя, рабочие.

– Что?

– Срыв графика движения поездов. Особенно пассажирских.

– А-а, – понимающее опять кивает Ефремка.

– Если собрался работать по-настоящему и долго, то запомни эти слова, – опять в ухо кричит слесарь.

– Запомню, запомню!

– А вообще, какие планы? Почему из села к нам подался?

– Мне знакомый железнодорожник предложил…

– Прохор Иваныч?

– Да.

Молодец, что послушал. Прохор Иваныч знает, что говорит… Руки по ночам болят? Привыкнешь, – слесарь одобрительно похлопал ученика по плечу. – Я тоже не сразу освоился.

А потом словно всю жизнь здесь работал. Главное, во все вникай и запоминай. Что непонятно, спрашивай.

«Учись, учись, – одобрительно говорил Прохор Иванович, – все потом пригодится…»

Зима была холодна и голодна. Особенно сказалось на городах. На полках в магазинах шаром покати. На толкучем же рынке можно купить все. От сахара-рафинада и царской водки до солдатских кальсон и белого хлеба.

На селе все-таки было легче, но разруха в стране и здесь давала себя знать.

Порою Ефремке в обед оставалось довольствоваться двумя вареными картофелинами, приготовленными матерью с вечера, ломтиком хлеба да бутылкой молока. Не богаче обед и у Прохора Иваныча. Ели вместе. Кипятили чай. Белили молоком.

* * *

После октября 17-го года большевики в Забайкалье так и не смогли взять власть во всей своей полноте, уступив меньшевистско-эсеровскому Народному совету. Тем не менее сложа руки сидеть безропотно они не собирались.