Красная мельница

Власти объявили боевой клич: «Все под ружье!» Началась запись в Красную гвардию.

В марте стало известно о высадке английского десанта в Мурманске. В апреле – об экспедиционных отрядах Японии, Америки, Англии, Франции, занявших Владивосток. 5 апреля Семенов получил от Японии поддержку оружием, амуницией и начал новый поход на советское Забайкалье. После восстановления советской власти в Забайкалье велась активная подготовка к вооруженной борьбе с врагами. Пока что внутренними. До японской интервенции, охватившей Владивосток, еще было далеко.

В донесении местного волостного исполнительного комитета Читинской уездной милиции о мобилизации в Красную армию от 19 июня 1918 года говорилось: «Волостной исполнительный комитет Советов сообщает, что население волости мобилизовано в порядке объявления Военно-революционного штаба Забайкалья и до особого распоряжения остается на местах. По призыву мобилизации подлежат сроки службы 1913–1917 годов включительно. Мобилизация проходила спокойно, ибо население относится к ней сочувственно, в сознании своего долга перед Федеративной Советской республикой».

По сравнению с прошлым годом весной 1918-го значительно сократились площади посевных крестьянских пашен. В поселках и селах, что у казаков, что у крестьян заметно поредело мужское население. Для пахоты и сева не хватало и лошадей. Их в основном реквизировали красные. Ни один их наезд в село не обходился без печальной для посельщиков реквизицией. На продовольствие уводили бычков, их выводили за околицу. Стреляли и тут же торопливо разделывали.

Кололи свиней, не дожидаясь осени. Запах паленой щетины тянулся по селу, и на душе людей становилось нехорошо, накатывала тоска. Если по данным разведки выходило, что белые далеко, красноармейцы закатывали гулянку-свеженину, рыская по дворам в поисках самогона или бражки. В этот момент бы кстати появиться какому строгому комиссару в кожаной тужурке, в лице которого селяне видели исконный образ защитника трудового крестьянства. Но на этот случай, как на грех, комиссар не появлялся. И командиры как бы не ощущались. Ставшее на постой войско, именуемое эскадроном, превращалось в общую шумную ватагу. Время от времени между собой вспыхивали потасовки, но тут же гасли в пьяном угаре. Похмельным утром примчавшийся дозорный сообщал о близком белогвардейском разъезде, и стонущий эскадрон быстренько менял дислокацию…

У Беломестновых хорошели, взрослея, две дочки-красавицы. Хороши собою! Косы до пояса. Бровки черные, губки алые.