Красная мельница

 – Оно, конечно, и самим можно управиться, но сколько времени уйдет. Все лето. Ефим и племяши обещали подсобить. Брата я загружать не хочу. Котлован бы отрыть и фундамент сложить.

– Пока Беломестновы меня провожали, Федор обещался тебе помочь.

В горенке повисла тишина. От лунного света на стене висели полосы.

– Мать? – Степан слегка дотронулся до горячего плеча жены. – Еще не задремала?

– Нет еще.

– Я вот еще о чем размышлял. Может, кого из охотников подрядить на строительство? У них по весне все равно межсезонье.

Чего без толку дома сидеть? Поговори. А денег разживемся. Одну корову оставим, двух быков, лошадь. Рассчитаемся…

– Ага, – согласилась Елизавета. Крепко прижалась к мужу. Уткнулась лбом в подбородок. – Колючий. – Она провела ладошкой по щеке Степана.

Он, счастливый от близости родного человека, обнял ее обеими руками и поцеловал в полураскрытые влажные губы. Та благодарно ответила ему тем же. Даже голова закружилась…

– Елизаветушка ты моя родная, как же мне хорошо, что ты у меня такая есть.

Понятливая и добрая. Согласная на всякие трудности. С тобою мы хоть с какими делами совладаем. Вот увидишь. Построим нашу мельницу и заживем наконец.

– Исполнится, Степушка, твое желание, – прошептала она.

Степан целовал жену в податливые губы…

Луна, будто стесняясь, перестала заглядывать в окошко, спрятавшись на небе за облаками. Далеко, в конце улицы, залаяли собаки. Послышались звонкий смех и разговор. Должно быть, молодежь возвращалась с вечорки. Звезды на небе переместились и показывали позднее время – за полночь.

Глава II

Заготовленные бревна успели вывезти по снегу. Раным-рано, по темноте, выезжали со двора тремя санями. Добирались укатанной заледенелой дорогой по речке. Из-за сопок медленно выплывало по-зимнему туманное солнце… День выдался ясный, с утра стоял мороз. К полудню потянул резкий хиус, обжигая красные обветренные лица. – Смотри-ка, управились за несколько дней, – толковал вечером после жаркой бани за столом брат Ефим. Он наливал из самовара четвертый или пятый стакан горячего чая.

Забеливал молоком. Утирая сухим полотенцем лицо. Курчавая черная борода взмокла. По широкой шее скатывались крупные капельки пота.

– А помнишь, Степан, как, бывало, из бани да в снег?!

– Как не помнить? – Степан осторожно дул на горячий свежезаваренный чай, держа блюдце кончиками пальцев.

– Когда наметил приступать? – спросил Ефим.

– Пускай оттеплит, чтобы земля толком отошла. С котлована и начнем.