Красная мельница

Пускай пока живет на радость гармонисту. Но если что, – поднес к лицу того кулак, затянутый черной перчаткой, – одними мордасами не обойдется.

Осчастливленный больше жены муж готов был целовать протянутый кулак штабс-капитана, неизвестно почему сменившего вдруг гнев на милость, которая все-таки объяснялось простой причиной. Офицер внутренне был зол на союзников за недавний бой с красными. В принципе именно из-за нерешительности японской роты семеновцы понесли потери. Еще больше прибавлялось неприязни от воспоминаний давних столкновений с партизанами.

Японцы избегали атак, преимущественно стреляя только из-за укрытий. Не соблюдали или сознательно нарушали тактику боя, вероятно, исключительно в целях самосохранения. Видно, сильно хотелось вернуться домой, на свои острова, в мир цветущей белой сакуры, к своим прекрасным, известным тонкой любовью дамам.

«Если страшно воевать, то зачем сюда приплыли?» – мысленно негодовал русский штабс-капитан, прежде искренне уверенный в практическом содействии союзников.

Обрадованный же Кеха, когда Яхонтов удалился, слегка одурел, пролепетав, что Верховный Главнокомандующий Русской армией адмирал Колчак своими приказами запретил бить в зубы мужиков.

– Чего? В зубы, говоришь, нельзя? А по зубам можно? – Задержавшийся во вдоре урядник с размаху ударил по Кехиному лицу. Мотнулась голова. – Что? Ишо хочешь?

– Нет уж. Шпашибо! – выплюнул Кеха окровавленный зуб.

– На здоровье! – рыкнул урядник, глядя исподлобья на наглого мужичишку – соплей перешибешь, но с гонором.

Тут едва бабы своей не лишился, а, гляди-ка, о Колчаке вспомнил. Слышало местное начальство о категорических запретах Верховного бессудных расправ, реквизиций у населения, телесных наказаниях, да только чихать хотели на эти приказы в таежной глуши. До Бога высоко, до Омска далеко. Всовывая ногу в стремя, урядник еще раз погрозил Кехе нагайкой, бормоча:

– Ишь ты, Колчак не велел морду бить!.. Колчак – Колчаком, а морда – мордой!!

И, хлестнув коня, грозный казак ускакал, растаяв в густой пыли иссушенной летним зноем улицы.

Глава XIV

«Не ко времени расхворался», – досадовал Баженов. По молодости он вылечивал простуду народными средствами. Сидел над чугунком со сваренной в мундире картошкой, накрывшись полушубком. Вдыхал раскаленный пар. Помогал отвар чабреца с сушеной малиной и редька с медом. Но теперь дело было худо. Нужны были лекарства. За ними племяннице пришлось сходить до села.