Двойник Президента

Да их никогда и вовсе не было… Но даже если у вас…гм… эффект плацебо, я очень рад.

Минут десять сидели в молчании, доктор подключился к остальным наноботам, плавающим в крови президента, и стал снимать на планшет дополнительные данные.

За дверью раздались громкие шаги, голоса. Затем настойчиво постучали.

– Входите! – сказал президент, и врач заметил, как его немолодое лицо вновь сделалось твердым. В глазах промелькнула надежда, но тут же укрылась за жестким и уверенным взглядом правителя.

В кабинет вдвинулся высокий широкоплечий человек. Под горлом черной сутаны католического священника белеет манишка. На правой руке черная кожаная перчатка, на левой не хватает мизинца. Домогарова передернуло.

– Андрей Петрович, – сказал президент, вновь морщась от вернувшейся боли. – Вы свободны.

Недоверчивый, злой взгляд врача уперся в Растахова. Волосы на плечах здоровяка лежат неопрятными патлами, неухоженная борода спускается до груди.

А еще у него, как сказали бы деревенские старики – бешеные глаза, словно в них тлеют адские угли.

– Что ж, отдыхайте, Дмитрий Сергеевич.

Тилов тут же закрыл за ним дверь, оставив президента с Растаховым наедине.

– Это какое-то безумие, – сказал доктор секретарю. – Священник лечит президента, хотя тут бессильны нано-боты и немецкие медики. Натуральное средневековье!

Тилов порыв возмущения не поддержал, и доктор вышел, неодобрительно цокая языком.

Проследив по монитору, что врач ушел в комнату на другом конце длинного коридора, он устало потер виски и сказал через открытую дверь:

– Саш, сделай-ка нам всем кофе. Похоже, опять до ночи засидимся.

***

Водитель уверенно гонит джип, лихо обходя автомобили, которые, казалось, ползут, а не едут, по всем четырем полосам. Сидя на заднем сидении, Растахов задумчиво смотрит на окутанную ночными огнями Москву.

Взгляд то и дело цепляется за католические храмы.

Огни фонарей подсвечивают их празднично и торжественно, словно сегодня Пасха или Рождество, хотя календарь на линзе в правом глазу показывает четырнадцатое мая.

Иногда взгляд вычленяет и золотистые купола православных церквей, но те выглядят слишком уж яркими, броскими, как скоморохи. Родные храмы католиков все-таки более величественны, есть в них нечто от отцов Церкви – великих апостолов Петра и Павла.