Метро 2035: Эмбрион. Начало

– Ты прав, служитель культа. Потрескать во благости не откажусь.

Они расположились на низкой, по пояс, каменной ограде вокруг здания бывшего института. Предводитель важно достал небольшой самодельный хлебец, разломил его и вручил половину Кату, а вторую – одному из братьев. Тот принял дар с фанатичным огнем в глазах, откусил маленький кусочек и стал тщательно, как это делают беззубые, пережевывать корку.

Сталкер не постеснялся уговорить свою половину за три укуса. Хлеб был пресный, слегка подгорелый и почему-то отдавал лекарствами.

Из какого дерьма они его лепят, хотелось бы знать. Впрочем, лучше не стоит.

Предводитель сидел перед ним и продолжал многословную, но крайне мутную историю о родстве человека с живой природой. Стоявший рядом последователь продолжал откусывать от мякиша – корку он совершенно по-крысиному уже обгрыз – кусочки.

Кат вдруг почувствовал, что картинка перед ним немного плывет. Вот перед ним один пророк, а вот уже два. И оба что-то говорят. Вот снова один, но еле шепчет.

У здания поодаль начали сливаться колонны, словно пединститут решил обзавестись одной сплошной стеной. Времена сейчас сложные, без стены никуда.

– Что ты мне… подсунул? – чувствуя, что отключается, прошептал Кат.

Пророк прервал свою речь, повелительно махнул рукой. Сталкер почувствовал, как его бережно освобождают от автомата, запасных магазинов, сумки с вещами и – это-то зачем? – от куртки. Потом стянули майку и полуголым уложили прямо на асфальт. Кат еще что-то слышал и понимал краем сознания, но тело отказалось повиноваться.

– «Апаурин», – важно ответил предводитель. – Хорошее снотворное, с прежних времен. Раз ты не с нами, не хочешь слушать, не идешь к Служителю, то послужишь пищей нашему крылатому брату.

«То есть один из вас меня сожрет? Вот ведь бред…» На этой мысли сознание Ката почти померкло. Через толщину облепившей мозг ваты, через целые пласты ее он чувствовал только, что его подхватили многочисленные руки. Тело куда-то несли, раскачивая на ходу, потом затащили в темное здание и, время от времени разворачиваясь на широких лестничных площадках, поднимали все выше и выше.

Этажи слились в одну череду подъемов и поворотов.

Потом его положили на ровную поверхность. Над головой заскрежетало, и настолько громко, что на миг вывело Ката из полусна. Один из братьев откручивал неведомо откуда взятым ключом громадные ржавые гайки. Одну, две. Всего их было штук шесть.

Внезапно перед глазами засветилось небо.