Метро 2035: Эмбрион. Слияние

Профессор совершенно неуставным образом кивнул и тяжело, с трудом, поднялся, словно некто невидимый успел положить ему на плечи мешок цемента.

– Есть, товарищ полковник. Начало эксперимента через полчаса, подходите к пульту.

– Вот так-то лучше. Буду. И давайте без этих ваших… рефлексий. Вы же офицер!

Где-то в шкафу у Веденеева действительно висела форма с погонами не мельче васильевских, которую он надевал раз в году, но чувствовал себя профессор абсолютно штатским человеком. Гражданским. Исследователем неведомого, а никак не солдатом Родины.

Впрочем, сейчас не важно, лишние это все мысли.

* * *

Зал управления установкой превосходил остальные помещения подземной лаборатории, уступая только реакторному отсеку. Но в последнем люди и не собирались – излучение, да и температура оставляли желать более комфортных условий. Вожделенное полковником пиво там бы просто испарилось, и скорее всего – вместе со стаканом. Установка требовала энергии, даже на четверти мощности она жрала ее как свинья помои.

Возле пульта, нетерпеливо покусывая губу, стоял профессор. Он смотрел на приборы, лишь изредка бросая взгляды на коллег в униформе лаборатории – таких же серых халатах, как и на нем.

Верная ученица, толстая и некрасивая Ираида, вся в работе – под рукой планшет с выводом оперативных данных, дальше калькулятор, оба экрана ноутбуков пестрят графиками. Человек горит работой, так и надо.

А вот начальник отдела исследования воздействия на человека Антон Шамаев, напротив, спокоен как удав.

Качает иногда бритой налысо головой, вот и все эмоции. Талантливый ученый, но очень уж вещь в себе. Даже спорить неинтересно. Вот и сейчас он заявил, что эксперимент провалится, и замолчал, не вступая в обсуждение.

Мизантроп и одиночка.

Дальше Эдик Вольтарян – его полная противоположность. Открытый, щедрый на идеи и поступки, своим подопытным животным отец родной. Профессору иногда казалось, что Вольтарян больше любит собак и птиц, чем людей, хотя и в отсутствии коммуникабельности с людьми его не упрекнуть.

Нервный только чересчур.

– Кнутов подошел? – оглянулась Ираида. Увидела, кивнула своему лаборанту и снова погрузилась в схемы, графики и цифры.

Мимо прошел энергетик лаборатории. Вот этого господина профессор вообще не понимал. Конечно, Шварцман не ученый, технарь, но откуда столько равнодушия? Робот какой-то, а не человек. Даже Шамаев по сравнению с ним симпатяга и душа компании.