Варвар

Эй, малыш, отзовись, – худощавый слегка дернул Арианта за руку, – как тебя зовут и откуда ты родом.

– Меня зовут Ариант, я из селения, которое стоит на берегу реки. Скажите, куда нас везут?

– Не знаю такого селения. А вот куда везут – вопрос сложный, думаю, что в Ольвию. Позже постараюсь рассказать поподробнее.

Незнакомец говорил на родном Арианту языке, правда, с небольшим акцентом.

– Но я не хочу никуда ехать. Меня ждут родители.

– Он хочет домой? – мужчина насмешливо посмотрел на мальчика, – я тоже хочу, но кто нас об этом спрашивает? Посмотри вон туда, – он махнул рукой в сторону двух вооруженных всадников.

 – Это охрана и они нас никуда не пустят. Но даже если бы их не было, ты бы не смог убежать, потому что, как и мы все, сидишь в этой проклятой клетке.

Арианта охватило отчаяние, состояние бессилья. Ещё недавно он был свободен, мог идти, куда хотел; его любили родители и Доброгаст, а сейчас он – пленник, зависящий от прихоти разбойников, в окружении чужих, равнодушных людей.

– Меня поймали не одного, а с товарищем. Его зовут Идарий. Ты его не видел? – спросил он худощавого, с трудом подавив распирающую изнутри тоску.

– Наверное, его везут в другой клетке. Венатор никогда не перевозит вместе двух знакомых между собой пленников – боится сговора и побега.

Тем временем телега выехала на большую поляну. С одной её стороны стояло с десяток таких же повозок с клетками. Рядом паслись волы и лошади. С другой – находилось сооружение, напоминающее большой сарай, наспех сколоченный из срубленных и распиленных древесных стволов.

Солнце садилось, длинные тени деревьев легли на траву, и в лесу стало совсем темно.

– Ну, вот и прибыли на ночёвку, – пробормотал, ни к кому не обращаясь, долговязый пленник.

Один из подростков вдруг начал плакать, другой сидел молча, не шевелясь, устремив взор на грязные, нетесаные доски пола клетки. Наконец телега подъехала вплотную к сараю. Из-за его приоткрытой двери вышел круглоголовый с перевязанной какой-то грязной тряпкой правой рукой.

При виде мальчика его лицо исказила злобная гримаса, и он невольно сжал висевший на поясе кинжал. Однако, овладев собой, молча подошёл к клетке и, открыв дверцу, прорычал: «Выходите по одному, вонючие собаки».

В полумраке сарая шевелились, стонали и кряхтели десятки людей. Голова Арианта продолжала болеть, волосы слиплись от засохшей крови, хотелось пить.