Я + Я

Оба очка в мою пользу.

– Это несправедливо!

– Очень даже да. Тем более, я вас вижу, а вы меня нет. Стоите на той стороне улицы, держите у уха сотовый и смотрите вверх. Пытаетесь высчитать мое окно? Браво! Я уже спускаюсь. Чуть-чуть – и увидимся…

Танюха оказалась права: Голливуд – он и есть Голливуд. Только не сказала об одном… Она намекнула, возникнет нюанс, тебе решать, потому что кому-то нравится, а кому-то нет. По всей видимости, моя начальница намекала на шрам, превращающий его лицо Аполлона, отдыхающего после полудня, в грозный лик гестаповца, допрашивающего комсомолку.

Правда, в доброго гестаповца, если таковые существовали. И вместо серого костюма с голубым галстуком на нем болталась зеленая ветровка, под которой чернела футболка, заправленная в джинсы. Кроссовки завершали его гардероб. Все это я разглядела в миг, когда ойкала на его здрасьте. Я-то его ждала с той стороны, а он подошел сзади.

– Здрасьте.

– Ой!

А она гораздо худее, чем по телевизору. Ах да, выпуклый экран всегда полнит.

Никогда не привыкну, что изображение человека разительно отличается от самого человека. Все эти «Их разыскивает милиция» – полная чушь! Он рядом будет стоять, а ты в жизни не догадаешься… И росту в ней поболе, чем казалось сверху или на экране. Впрочем, на экране и сравнить не с чем, они там сплошь сидят или стоят, где ни попадя. И почему она не любит снимать «стенд-ап»? Вполне даже симпатичная девчушка.

– Совсем не ждала вас с этой стороны.

– Сюрприз. Я вышел не из главного подъезда, а с торца и перешел там, у светофора, – я махнул рукой в сторону «зебры».

Но он меня не смутил. Может, он этого добивался? Фиг, нас так просто не возьмешь!

– А-а, – сказала я и мило улыбнулась.

Улыбочка-то у нее ядовитенькая. Этакая коброчка с клыками. Спасибо Татьяне, моей давней приятельнице, предупредила: мол, ты с Аллой Уральской поосторожнее. С виду тихоня, а по натуре – глист, все соки высосет. Я растянул губы во всю ширину зубов:

– Извините, если вы меня, Алла, не поняли.

Я не подкрадывался. У меня здесь машина припаркована. А на той стороне не то что стоянка – остановка запрещена.

– Да, я знаю, – сказала я. – Сама кружила минут пятнадцать, пока припарковалась.

– У вас машина?

– «Шестерка». Там стоит, за углом.

– Жаль, мог бы вас подвезти.

Смотрит на меня с сочувствием. Не из-за машины, нет. На самом деле мог куда-нибудь подкинуть. Вот дура, вечно меня несет впереди паровоза.