Я + Я

Зато сорванец с триумфом доставил в штаб дымящийся портфель с документами, где среди прочих в целости и сохранности покоились чертежи новых образцов немецких мин и другие ценные донесения…

Как меня обличали, изобличали и разоблачали! То голой мордой об асфальт, то нежной попкой прямо по кочкам: ты что, Уральская, с ума сошла?! Или ты враг народа, или утопленница из оперы Чайковского «Майская ночь, или Утопленница»?! (Помните, дело в мае было?) Как ты национальное достояние – и вот так, запросто, в клоуны?! Разве это профессионализм – разжаловать, размазать, развести?! Сами вы непрофессионалы!

Да я не про него, я про пионерию! Как может безвинная дружина, занимающаяся вышиванием, игрой в шахматы, живым уголком, выпуском стенгазеты и прочими милыми пустячками, носить имя убийцы, перед которым Дракула – сам пионер или воспитанник детского сада? А вдруг какой-нибудь юный авиамоделист отвлечется от пропеллера и обратит взор на своего кумира? А почему, подумает, и мне не поднять на воздух, как Леонид, «Мерседес»? Их нынче, как собак нерезаных… Чем плохи, по сравнению с Голиковым, имена Незнайки, Буратино или Иванушки-дурачка? Они, конечно, не самые положительные персонажи, но, по крайней мере, не убийцы, не заросшие, как Карабас, партизаны, и генералов-растяп не взрывали…

Ну, Уральская, у тебя совсем крыша в отъезде.

Тогда ж война была!

Война? Да, война – явление странное, неоправдаемое и человеку категорически несвойственное. Короче, сплошная мистика!

А что она за черт, эта мистика?

В годы учебы нам Профессор объяснял, мистика – существование невозможного.

То есть, этого никак не должно быть, а оно, блин, присутствует. Простенький пример: вот вы, девушка, поссорились с любимым и целый день не разговариваете. Как так? Не может быть! Ведь вы с ним все равно общаетесь, беседуете с ним, а тут раз – и молчок. Как ни крути, а состояние совершенно неестественное, стрессовое, мистическое. Все выбивающее из привычной колеи ненатурально и угнетающе. Любое расставание – мистика. Что на перроне, что на кладбище. Недаром аэропорты и вокзалы ближе к небесам, нежели к земле. Дороги уводят в даль, а даль – за горизонтом, которого не существует, хотя и видно.

Человек не в состоянии убить себе подобного. Сама видела. Люди, никогда не певшие, не рисующие, под гипнозом вдруг выдавали рулады не хуже Паваротти, или писали картины, теребя покойника Репина.