Берсерк забытого клана. Рунические войны Захребетья

 – Мне отчёты необходимы от каждого, пока я не отправился к графу Татищеву! А они, понимаете ли, нагваздались, как крестьяне после пахоты! Ещё и комедию ломают, – я снизил напор и добавил укоризны в голос. – Ээ-э-эх! Прекращайте, давайте-ка, у меня это безобразие, а то для совещаний времени совсем мало осталось.

Мои слова подействовали именно так, как и положено. Обе магические личности вздрогнули и на мгновение исчезли в поволоке голубоватого марева. Когда эта дымка рассеялась, Калигула и Чукча предстали передо мной с серьёзными выражениями на лицах, и трезвыми, как стеклышки.

– Твоя, вот, хозяина, не правая сейчас, аднака, – подал заявку на неоригинальность усатый. – Мы с Калигулай честно заработанный праздник устраивали, мала-мала, а твоя чево? Твоя, как стала начальникой опять и всё нам счастие сломала! – выговорился рыжий, выплеснув в слог всё своё негодование.

Я потеребил подбородок и указал им на дверь в свою комнату, чтобы не отсвечивать посреди коридора, и не стать предметом изучения проснувшихся товарищей.

Заодно подумал и о сказанном, решая дилемму, мне извиняться или продолжить вариант с поведением строгого хозяина.

– Наша пошла уже, пошла, – Чукча донёс информацию за обоих. – Вот! Ну, стоило только чуточку расслабиться, после ночи трудоёмкай, как бац – и нате вам! Идите да совещайтеся с начальникой, аднака. А сам-то, вона как жутко мне сделал в настроении, когда выспрашивал у разбойников всякое, ужо и не такое интересное, как по мне-то, – напомнил он о своей осведомлённости моего поведения на допросах.

 – Калигула даже слово сказать боится аднака, как моя ему рассказал пару подробностев! – завершил он недовольное бурчание, а скорее, причитание.

Оба, приведшие себя в порядок собутыльника, подошли к моей двери и встали, ожидая, когда я войду сам и впущу эту спевшуюся парочку разгильдяев. А меня вдруг посетил вопрос, а с чего это они без часовщиков и русалок слонялись? Да уж, теперь-то ладно.

Войдя, я сразу принялся раздеваться, во второй раз за эту ночь, сопровождаемый пристальными взглядами Элементаля с Фамильяром, расположившимися на столешнице, в аккурат между блюдец.

Сбрасывая рубаху, я вдруг понял, что являюсь объектом интереса не только этой парочки. Огляделся, в поисках причины такого своего ощущения и остановил внимание на зеркале.

В нём, другой я из-за зазеркалья с укоризной ощупывал шею в том месте, где Ксения оставила мне памятку о незабываемой ночи. Вот же! Досадно.