Дафна. Душа амулета

 – Про руну тебе, наверное, уже рассказали? Ты поэтому ко мне бежала?

– А то, – я решила подольститься к пушистому другу. – Кто же ещё мне поможет, коли не ты?

– Может быть… Ректор?!

– Скажешь тоже, – фыркнула я. – Я бы, заявись ко мне кто с проклятьем, испепелила бы, да и дело с концом.

– А с проклятьем-то что делать? Ну, допустим, испепелила, – хмыкнул Мурз. – Но оно же никуда не денется. А вообще, узнала бы ты хоть, чем его там прокляли. Может у него одно ухо больше другого или там на левую ногу хромает? А ты переживаешь.

– А он хромает? – с надеждой спросила я.

– Нет, – огорчил меня кот. – Но это совсем не значит, что проклятье смертельное. Иди спроси.

– А может, кто другой расскажет?

– Ага, летописцы, – фыркнул Мурз. – Иди уже, досидишься сейчас, вся руна загорится.

Я брела по коридорам Академии и думала о наказе ведьмином. Было бы проклятье простым, не ждала бы меня погибель. Да может и ведьма ошибается? Ректор – светлый маг. Уж не испепелит же он меня?

Уговаривая себя, что всё обойдётся, я наконец-то доплелась до двери кабинета ректора Раннара Рошада.

Я робко постучалась, мне никто не ответил. Ладно, стало быть, подожду его тут.

Ждать просто так было тяжело. Сначала я мерила коридор шагами, потом разглядывала картины на стенах и считала завитки на лепнине. А потом прислонилась к двери, и она неожиданно приотворилась. Неужто ректор дверей не запирает?

Я осторожно заглянула в кабинет и тихо позвала:

– Господин ректор! Господин ректо-ор, – я все-таки вошла в кабинет.

 – Это я, Дафна. Мне бы вам рассказать…

И тут я увидела его… Глаза закрыты, золотые волосы выбились из хвоста и разметались по плечам. Раннар Рошад был мёртв! И, осознав это, я от всей души заорала.

Глава 5

Через миг случилось жуткое: мертвец открыл глаза! И вдруг зарычал:

– Молча-ать!

Я бы и рада, да так перепугалась, что как молчать вовсе позабыла. Так и осталась стоять в кабинете ректора, завывая трубой. А маг не растерялся, он в два широких шага подошёл ко мне и закрыл мой рот широкой мозолистой ладонью.

А я почему-то считала, что у королевских наследников таких рук не бывает, только мягкие и холёные. А поди ж ты!

– А теперь скажи, пожалуйста, Дафна, – раздражённо рыкнул ректор прямо мне в ухо, – какого лешего ты врываешься в мой кабинет и устраиваешь вот это всё?!

Я молчала. Во-первых, сказать-то мне было нечего. Точнее было, но это звучало так, будто бы я совсем из ума выжила.