Контрабандист Сталина Книга 1

– Ты отомстишь за меня и поможешь моей родине, Греции – возвышенно Сакис.

– Нет, так не пойдёт. Сам рассказывал, что тебе в Греции появляться не рекомендовали.

– Тогда отомсти и помоги грекам.

– Каким? – вот же мне эти фанатики или как там они называются.

– В Смирне проживало, а потом погибло двести тысяч греков. Вот ты и помоги такому количеству – упёрся парень.

– Такому количеству? Как?

– Ты же бог, вот и придумай.

– Э нет, так не пойдёт. Скольким смогу, тем и помогу – отвечаю. Зачем мне брать такие обязательства.

А так помогу пару грекам и хватит.

– Тогда клянись.

– Хорошо. Я клянусь отомстить англичанам, французам, итальянцам и туркам и помочь всем грекам, которым смогу – главное пусть мне контроль тела уступит. А пообещать, не значить выполнить.

Как только я закончил произносить взятые на себя обязательства, грек воскликнул – Пусть боги услышат тебя, а я отдаю тебе своё тело и произнёс какую-то длинную фразу. Из неё я только и понял слово «надежда», и словосочетание «по воле богов».

Вообще-то это странно. До этого мы же друг друга как-то понимали, хотя он грек, а я русский. А тут в этой фразе что-то другое. Что? Но полностью осмыслить это я уже не успел.

Возникла боль и сложилось такое впечатление, что в меня пытаются всунуть другое тело. Меня всего начало крутить, что-то разрывать, что-то соединять и смешивать. Впечатление такое, что меня безжалостно мотает в какой-то центрифуге.

Через какое-то время я всё так же лежал на своей кровати и пытался себя осознать …и не мог.

Я и не я одновременно. Я больше никого не ощущал теперь уже в своей голове.

Пытаюсь вспомнить кто и что я. Начал с детства. Получился какой-то …турок или грек. Маленьким я жил с братьями и сёстрами в большом доме на берегу моря. Любил сушеные финики и инжир, …какой инжир? Что за хрень? «Иду» по своим воспоминаниям с детства, в которых я по мере взросления с грека урывками перехожу в сознания русского Сергея Дорохова. Вот это да. Значить Сакис оставил мне свои самые дорогие воспоминания, заменив ими мои.

Будет не просто.

А ещё у меня откуда-то появилось уверенность, что жить мне осталось… лет десять и мне надо срочно спешить, чтобы выполнить свой долг перед Грецией… и Россией. Долг! Какой долг? Да я никому и никогда ничего не должен. А кому должен, всем прощаю.

Только я об этом подумал, как появилось боль в затылке. Ноющая, выворачивающая внутренности наружу. Открыл рот. Пытаясь как можно чаще дышать, наполняя мозг кислородом.