Малыш Гури. Книга пятая. Часть вторая. Неуловимый

Я постарался рывком распаковать приготовленную руну, с мысленным криком ушастой:

– Лечи, или мы все сейчас погибнем!

Рывок!

Срабатывание заклинания.

Огромный приток сил и манны с обчищенного алтаря.

Крик и метания демона, который бьётся о поставленный мной щит Вала, который даже демонов, оказывается, удерживает на расстоянии. Отличное приобретение!

Если не сбросить манну и силы, меня просто сейчас разорвёт на части, и никакое заклинание я провести не успею, да и отток сил будет мизерный.

Скинуть манну эльфе? Но и она тогда погибнет, и я останусь без поддержки!

И долго я тогда продержусь?

Я перевёл взгляд на застывшего Колю.

– Прости парень, но вариантов у меня просто нет! Либо твоя жизнь, либо жизнь сотен людей, которые населяют город и баронство. Демон, конечно, далеко от алтаря не уйдёт, а если…

И я, приведя поток сил и манны по связывающему меня с моим рабом ментальному щупу, постарался сделать и привязку к нему демона.

А что? Это выход! Демон поймёт, что связан с этим человеком и оторванный от пленившего его алтаря, не даст парню погибнуть, ведь с его гибелью окончательно гибнет и он. А раз так…

Но Коле я, честно, не завидую! Это какая же боль, пропустить через себя столько манны и сил!

И я кричу ушастой:

– Колю лечи, я сам с собой справлюсь!

Но, вместо ответа, раздался истерический смех! И слова, раздавшиеся у нас с Колей в головах, явно не радовали ни меня, ни его:

– Да будьте вы все прокляты! И ты, со своей клятвой, малолетний негодник! Ненавижу!

Я удивлённо развернулся лицом к проходу.

Но что это?! Прохода-то и нет!

И тут в голове опять раздался голос ушастой. Торжествующий и зловещий.

– Так ты там и просуществуешь столько времени, сколько сможешь протянуть до смерти, а я…

Ах, ты ж, сук-ка!

И я, не раздумывая, лупанул по ней болью через связывающий нас канал.

Даже через такую толщу стен раздался, пускай и глухо, дикий крик боли! Даже у очнувшегося Коли от её криков волосы стояли дыбом.

А ты как хотел? У хозяина полный контроль над своими рабами.

А я, между тем, продолжая злиться, всё давил болью по ослушавшемуся рабу, ломая ей в суставах ноги и руки, выворачивая пальцы и проходя по позвонкам, но не давал свалиться в спасительное беспамятство.

– А теперь, слушай меня, тварь! Ты так и будешь орать до бесконечности. И мне тебя совсем не жаль.