Нечестный штрафной. Книга первая. Часть первая

Яковлевичу попросил конину приличную купить. Своему лечащему – мартини, но настоящий, а не подделку. Тоже в копеечку выйдет. Марочное вино – для нас, причём, грузинское, которое очень Сталин любил. И совсем, между прочим, не Кинзмараули.

Что я чувствовал, когда мне о моей выписке сказали? Точно не расстроился, просто понял, что пора тихой жизни закончилась. И теперь кидаюсь в жерло подросткового общества, что ещё тот вулкан. А уж Комсомольск…

Суки, ведь из Хабаровска перевозить собрались, а учитывая, что сам я в поезд никак сесть не смогу, опять на машине по тому злосчастному шоссе повезут.

Что-то гложут меня смутные предчувствия, что могу не пережить я эту поездку, ведь организацией моей переброски в Комсомольск занимаются, как раз, родственнички, будь они неладны!

Надо подумать. Может, попросить Марину, чтобы она за деньги сама меня до Комсомольска отвезла? А что? Штуку вечно зелёных пообещаю – и всё, а тут и делов – четыре – пять часов по трассе, и на месте. Деньги есть, но надо бы подумать, хотя мысль явно здравая.

В палате у меня шесть коек, четыре из которых сейчас пустуют, да и мой сосед, дедок, по вечерам домой сматывается. В общем, вся огромная палата на всю ночь в моём полном распоряжении. Эх, был бы я ходячим, думаю, уже договорился бы с кем-нибудь о предоставлении особых услуг Вип клиентам! Есть тут две смазливенькие молоденькие медсестрички. Тоже на дежурства заступают.

– Чего на ужин опаздываешь? Тебя искали, кстати. – Проворчал старикашка.

Это были первые слова за весь день, с которыми ко мне обратился противный старец.

Где-то до пенсии на северах чалился, как на тюремной шконке, а потом и по работе на шахте. Тёртый калач. Наглый и с претензиями на лидерство. К тому же, кому не в кайф получить шестёрку, которая за тобой ухаживает. Только обломилось ему. Послал, причём в первый же вечер и почти первыми же словами, которыми мы с ним обменялись.

А через пару дней, когда эта падла поняла, что у меня и денежки водятся, потребовал проставу сделать – стол, поляну в палате выставить.

У него дружок собутыльник в соседней палате чалится. Но опять не по адресу обратились, о чем я им, не стесняясь в выражениях, и поведал.

Повозмущались. Кричали, что слишком наглые пошли нынче молодые щенки, вот в их время уважали старость!

Промолчал я тогда, наверное, и правильно сделал, не стоила ругань того.

Ужин. Тарелка каши на молоке, кусок масла, какая-то там по счёту диета. Так и не запомнил.