Малой 3

 – Вот печёнкой чую, нужна им надёжная птичка, а кто они и что они из себя представляют, я тебе при личной встрече расскажу.

– Ну раз ты сам просишь за этих гражданских, мой друг, то будет тебе отличная машинка. Дай мне пару деньков. Я хоть несколько железок с неё сниму, а то с этими железками она и тяжело-бронированный десантный бот с орбиты спустить может.

– Спасибо тебе, Донуг! Кстати, ты на этой пташке ко мне и прилетай. Заодно посидим, вспомним былое.

– Договорились, – подтвердил генерал и моментально разорвал связь.

* * *

– Всё, расходимся спать, – утомлённым голосом прервал наше бурное общение Агал. – Успеем ещё наговориться. Мы же с господином Куимом уже совсем немолодые. Если у тебя ещё силы остались, то не отлынивай, переходи к медитации. Вот чую я, скоро наступят интересные времена и лишним твой козырь не будет.

«Вот он зануда!» – подумал я, шагая в свою спальню. «А ведь карита у меня осталось не так много. На пару погружений и всё. Надо просить стариков в первую очередь привезти сюда минерал».

Я взял в руки последние три крошечных кристаллика Карита-67, уселся в привычную позу, закрыл глаза и начал своё погружение в иной мир.

Как же мне описать то, что я увидел в своём подсознании? Нет таких понятий и слов в речи разумных, чтобы хоть приблизительно нарисовать вам эту странную, но необыкновенно чудную картину.

Я был везде и нигде. У меня не было физического тела, а моё средоточие слилось с реками чужих энергий. От мелькающих потоков энергий доносились невероятные мелодичные звуки.

Соприкасаясь друг с другом, силовые линии меняли не только цвет, но и музыка начинала звучать по-иному. В какой-то момент линии вспыхивали мельчайшими молниями и басовито звеня распадались на звёздочки. Хотя гораздо чаще они, сплетаясь друг с другом, образовывали новую ветвь песни-энергии. Понять всё это многообразие мельтешащей энергии не было никакой возможности. Редко в мелодии можно было расслышать смех, иногда выделялись какие-то певучие слова. И лишь спустя неопределённое время я ощутил, что меня окружает не только симфония цвета и звука, но и постоянная смена запахов. Чаще всего пахло небом. Не спрашивайте меня, как пахнет небо. Нет у нас таких слов. Пахло радостью и ожиданием, свободой и созиданием. Не было только запахов смерти и разрушения.

Было что-то ещё, но моих органов чувств не хватало что бы распознать это.

– Так выглядели твои далёкие предки, мальчик, – раздался голос вокруг меня.

– Это я, Карима.