Малыш Гури. Книга третья. «Без шанса на… оплошность»

Нам, Варгам, скрывать особо нечего, враги и так всё прекрасно знают, а вот обывателям такие знания явно вредны.

– Ну, я не обыватель, и вот как раз по этому поводу я и хотел бы с тобой до обеда поговорить, потому что после обеда я надеюсь, ненадолго пропаду.

– Куда пропадёшь? – не поняла милая Варга.

– Не важно, дорогая! А руки-то мыть, где?

– Под лестницей небольшой умывальник и полотенце там же…

Завтрак у меня сказочный. Столько блюд, а главное знаменитые Марфушины булочки. Я старался неторопливо есть, тщательно прожёвывая пищу, хотя организм требовал глотать куски, не жуя, но я чинно ел, и неторопливо вёл очень трудную беседу.

– …А вчера мы ночевали уже тут, на границе земель… – я успел честно рассказать, практически ничего не утаивая от любимой, о наших похождениях, а особенно о запущенных алтарях и восстанавливающихся храмах. – …Я тебе уже говорил, что когда запускал алтари, мне было очень больно, а заблокировать боль у меня не получалось, поэтому, чтобы как-то отвлечься я и вспоминал тебя.

– И помогло? – нежно спросила Марфа

– Да, но вот эффект оказался необычный. Головной храм при запуске самостоятельно восстановил фреску с указанием, какому богу подчинён алтарь. И лицо у той богини… твоё. И тело тоже, до самой последней чёрточки и штришка. – наступила полная тишина. Мне показалось, что Марфа и вовсе не дышит. Вот в этой полной тишине я и прошептал – Я нечаянно призвал к жизни вашу богиню. Я не хотел, честно, так получилось!

А вот теперь на меня уставились неверящие глаза.

Рот прикрыт ладошкой и смотрят на меня с полнейшим непониманием.

– Это разве возможно?

Я пожал плечами. Под этот трудный разговор я ел, ел, ел и ел, не переставая.

– Я же тебе говорю. Ты вылитая, только волосы золотые и на руках коготки внушительные, а так, прям, душка. И прости меня, ты там без одежды,… совсем.

А вот теперь и вовсе удивление дальше некуда. А в глазах зарождающаяся злость.

– Я там абсолютно голая? – спросила она, интонацией выделив последние слова.

– Мне было больно, чем я ещё мог себя отвлечь от боли, сводящей с ума.

Правильно, ещё большей по силе выплеска эмоций картиной. Вот такой ты мне и запомнилась. – я снова развёл руки в стороны.

– И что же теперь делать? – задала Марфа этот вечный вопрос.

Я вздохнул. Посмотрел с сочувствием на осунувшуюся Марфу и тихо прошептал:

– Не знаю…

Отступление первое

Хэрн сидел в таверне, полностью трезвый, в отчаянье бессмысленно пялился на огонь. Малыш пропал.