Яга. Начало

Ей счастья не полагалось, уже не раз говорила Злата, что никуда её не отпустит.

– Вот народятся детки, будешь им нянькой, – твёрдо решила царевна, а Василиса не спорила.

Хоть и подарил ей Царь-батюшка за верную службу небольшую избушку, да только и туда Злата не отпускала. Только Василиса за порог – уж гонец от царевны бежит, глаза испуганные, щеки белые, капли пота на лбу:

– Уж пощади, Василисушка, снова блажь на царевну напала, не серчай, воротись! Коли немедля к царевне не явишься, головы мне не сносить!

Так и жили.

Царевна, да Василиса при ней. Ну и женихи, что бурной рекой текли во дворец. Подарки от них Злата принимала, а потом морщила рыхлый курносый нос:

– Этот слишком стар. Вон тот слишком юн. Этот некрасив. А у того смешной вихор на затылке.

А потом появился Иван. Нет, не принц. Кузнец. Высокий и широкоплечий, с ясными, голубыми глазами и золотистыми кудрями. Чудо как хорош. Потеряла царевна покой и сон, даже третий ужин пару раз пропустила от тоски. А Иван тот на Василису заглядывался.

Тогда и решила Злата, что негоже при себе такую девицу оставлять, на которую всяк мужик голодным взглядом глядит. И Ивана ей не простила. Как Серого Волка отыскала Злата, то Василисе не ведомо. Да только уснула она после обеда мертвецким сном, а проснулась уже здесь, в Кощеевой башне.

– Вот такая история вышла, – грустно закончила Василиса, смахивая с лица выбившуюся прядь волос. – Сама видишь, тут мне даже лучше. Коли царевна обо мне услышит, головы мне не сносить.

– А Иван что же? – не утерпел Баюн.

 – Заглядывался и всё? Али любит крепко?

– Да кто его разберёт, – пожала плечами Василиса. – Говорить-то все горазды.

– А ты, стал быть, любишь, – догадалась Яга.

– Люблю, – не стала спорить Василиса. – Одно горе мне от той любви вышло. Ты вот что, Яга. Слышала я, что ты кикиморам помогла? Коли и мне поможешь, я тебя выведу. Да только мне не зелье надо…

Василиса опустила взгляд, руки её нервно теребили ленту, вплетенную в русую косу. Вспомнила она, как высматривала ночами Ивана, как гуляли они под луной.

Улыбку его добрую, да ямочки на щеках. Разве ж мог он её оставить? Клялся ведь из услужения забрать, свадьбу сыграть. Да только почитай уж год она во владениях Кощеевых.

Неправду девки говорили, что одна она об участи своей не жалела. Поначалу рыдала горькими слезами, тихонько, чтоб не слышал никто. Не хотела мучителю своему слабость показывать. А на душе тяжко было. Тосковала Василиса и по Ивану, и по старой Аглае.