Судьбе вопреки. Часть первая. «Неудобная мишень…»

И поэтому мы всегда были в курсе того, что творится реально. Но с едой было реально очень плохо. Есть то, что давали, было нельзя. А больше ничего не было. Воды тоже не было. Руки мыли в баке с бензином и поливали сверху соком, чтобы отбить запах. Поэтому когда выпал снег, все радовались, как дети! Можно даже умыться снегом было!

Когда появилась связь ЗАС, мы стали хоть немного иметь информацию о том, что творится в мире. Первый звонок в ППД. Когда я позвонил, на узле все посты сбежались на коммутатор ЗАС, чтобы со мной поговорить.

Ведь пока я сидел у ВВ, информации о моей судьбе не было никакой. Ну а если ничего не известно – значит, все плохо. Самые расхожие версии моего отсутствия – убит, ранен, в госпитале, попал в плен, пропал без вести. Оказалось, через неделю после моего отсутствия в часть пришла жена с вопросом «где мой муж?» На что «добрый человек» Вадим Анатольевич не нашел ничего лучшего, как рубануть правду-матку «Он в Чечне!»

Жена вызвала к себе маму. Та посмотрела на нашу жизнь и забрала её к себе 23 декабря 1994 года.

А 24 декабря воздушное сообщение из Каспийска закрыли.

Максим уже тогда начал разговоры по телефону с одной, гм, женщиной-военнослужащей. Ну а что всю ночь делать, если спать нельзя? А я решил немного успокоить свою семью. Я уже знал, что жена у родителей и в положении. Я вышел на УС штаба СКВО «Акацию» на телефон ЗАС – аппаратную «Интерьер». Там прапорщиком – техником смены трудился Дядя Юра, с которым мы вместе служили в Германии. Я спросил, когда он будет на смене.

Мне ответили, и я вышел на связь в его смену.

– Дядя Юра, приветствую! Чистяков тревожит.

– О, Серега, ты где и какими судьбами?

– Дядя Юра, я в Грозном, позывной «Тубус-1», мой личный номер 31. «Тубус» – это позывной в

Толстом Юрте. Мне нужна помощь. Надо выйти на Новочеркасск и попросить номер по городу.

– Сереж, сейчас не стоит звонить – разгар рабочего дня, а вечерком я тебя попробую соединить.

– Дядя Юра, как ты соединишь ЗАС с открытой связью? Ты хоть ретранслятором поработай, скажи Маринке, что я жив-здоров.

И ни в коем случае не говори, что я в Грозном. Скажи в Моздоке, в поле, связь только ЗАС, другой связи нет.

Так мы и общались с женой все время, пока стояли на консервном заводе – она задавала Юре вопросы, а я на них отвечал и отбрехивался, что тут не так уж и плохо. Пробовали трубки крест-накрест ложить, слышно вообще отвратно было, но жена хоть поверила, что я жив-здоров и не так сильно переживала.