Забери мою тьму

Нужно было искать выход, но какой? Если бы он знал, что это за твари, откуда они черпают силу… Кроме того, он подозревал, те, которые исчезли, вовсе не утратили жизненную силу, а напротив, переродились. Иначе чем объяснить, что их становилось всё больше?

А если?.. Неожиданная догадка заставила Лана замереть. Если источником энергии для нежити является другой маг?       Тогда всё сходится: пока не истощится его магический резерв, они будут появляться снова и снова. А с чего бы ему истощаться, когда в лесу столько магических колодцев? А значит, он где-то поблизости.

Ланиус закрыл глаза. Он чувствовал густую и горькую энергию нежити. Ее было так много, что заслезились глаза. Лан прижал ладони к вискам и сосредоточился. Его сила продвигалась крошечными шагами, стараясь не пропустить малейшие колебания магической энергии. Маг, сотворивший и поддерживающий этих тварей, несомненно, очень силен. А таких в Агории было не много, хватило бы пальцев одной руки. Одним из них был сам Ланиус.

Шаг, еще шаг, Лан почувствовал кислый привкус чужого страха. Твари боялись, их метания становились все отчаяннее, они кричали яростнее с каждой секундой. Пугает, значит. Боль насылает?

Вдруг за кустом бузины Ланиус уловил яркий всполох ярости. Маг ухмыльнулся своей находке и едва уловимым движением бросил кинжал. Он мог поклясться, что не промахнулся, но услышал глухой хлопок, а через миг лезвие кинжала пронзило пустоту. Исчез, Грохх его дери!

Оставшиеся без магической подпитки твари взвыли напоследок, а после растворились в воздухе.

Конечно, это была еще не победа, но небольшую передышку путники все же получили. Должно было хватить, чтобы добраться до Темного Оракула, расспросить его и решить, что делать дальше. Но прежде нужно было привести в чувство Аланию.

Маг поморщился. Вот знал ведь, что от девок сплошные неприятности, оставил бы ее Таурусу, пусть бы с ней возился. А там на перекладных добралась бы и до дворца. Так нет, угораздило. Дважды пошел против себя Лан: и когда согласился выслушать, и когда потащил с собой.

Чувствовал, что нельзя, а потащил.

Не переставая себя корить, Ланиус подобрал кинжал, обтер лезвие об траву и направился к Алании. Он не мог не признать, что даже теперь, в грязной и местами разодранной одежде, с пятнами запекшейся крови на лице, она все равно была невероятно хороша. Густые волосы разметались по траве, обрамляя бледное лицо. Лан будто впервые ее сейчас видел.